Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 401 – Мэн Сиши

Похоже, даос прекрасно это понимал, а потому решил воздержаться от безрассудных поступков.

— Для чего тебе нужен халцедон? – перед дорогой осведомился Шэнь Цяо.

Чэнь Гун улыбнулся.

— Думал, ты еще вчера об этом спросишь. Не ожидал, что ты решишь поинтересоваться только сейчас. Но я скажу лишь то, что для меня он крайне важен. А Жоцян давным-давно лежит в руинах: кто знает, какие опасности там таятся? Чем больше людей – тем мы сильнее. Сначала я не собирался разыскивать тебя, но, когда в столице ты показал свое мастерство, я преисполнился уверенности: монах Шэнь для нашего похода – все равно что тигр с крыльями! С тобою мы, несомненно, преуспеем!

Шэнь Цяо оставил его объяснения без замечаний. Тем временем к ним подвели лошадей, и он сказал:

— Мы с главой Янем поедем на одной лошади.

Тут Чэнь Гун с интересом взглянул на Янь Уши.

— А что за раны получил глава Янь? Теперь он похож на дурачка. Быть может, и не узнаёт никого?

— Дело не в том, что сей почтеннейший не узнаёт никого, – холодно возразил Янь Уши, – а в том, что мне неохота попусту болтать с тобой. Думаешь, вскарабкался повыше, свел знакомство с Гао Вэем и сразу стал высокопоставленным вельможей? В моих глазах ты так и остался ничтожным муравьем.

Чэнь Гун изменился в лице, но тем не менее не стал ссориться, а вскинул руку, подавая знак стоявшему позади Тоба Лянчжэ, который уже вздумал потянуться к мечу.

— Глава Янь – настоящий герой: даже попав в беду, он по-прежнему ведет дерзкие речи. Надеюсь, когда тюрки и буддисты узнают, что вы живы, вам хватит красноречия, чтобы от них отбиться.

— Это Гао Вэй в своих покоях научил тебя разбрасываться оскорблениями? – насмешливо отозвался Янь Уши. – Если так уверен в себе, давай, нападай, посмотрим, что ты собой представляешь!

Чэнь Гун в сомнении нахмурился: неужели вести, дошедшие до него, лгали? Быть может, Янь Уши не только не погиб, но и остался цел и невредим? Может ли так статься, что он одурачил всех пятерых мастеров? Нет, он прекрасно понимал, что это едва ли возможно, но от злодея Янь Уши ждешь любой выходки.

Не только Чэнь Гун, но и Мужун Цинь с Тоба Лянчжэ в глубине души почувствовали страх.

Слава человека – что тень от дерева: чем выше ствол, тем большую тень оно отбрасывает. То же и с человеком: чем он значительнее, тем громче его слава. Вот отчего так вышло, что и одного присутствия главы Яня хватило, чтобы посеять в других сомнения в собственных силах. Недаром говорят, что злодея может покарать лишь злодей: каким бы могучим ни был Шэнь Цяо, он не сумел бы произвести такое же впечатление на окружающих.

Впрочем, Чэнь Гун не стал тратить время на перебранки. Он взмахнул рукой, подал знак, и его свита тут же вскочила на коней, приготовившись выступать. Шэнь Цяо сперва усадил Янь Уши, а затем сел перед ним сам, дабы править лошадью.

И отряд тронулся в путь.

* * *

Добрый десяток всадников медленно продвигался к пустыне. Носившийся в воздухе песок заглушал все звуки, и говорить приходилось, повышая голос. Но стоило только открыть рот, как туда набивалась целая горсть песчинок. Удовольствие малоприятное, а потому путешественники решили особо не болтать, а просто ехать вперед, низко опустив голову. При надобности переговорить они обменивались жестами.