Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 351 – Мэн Сиши

Что касается двух других цзюаней, о которых долго не было ни слуху ни духу, то их разбросало по разным уголкам Поднебесной, и никто доподлинно не знал, где их искать. Наконец Союз Вездесущих смог раздобыть «Заблуждения» и постарался переправить эту величайшую драгоценность на юг, однако об этом прознал Янь Уши и уничтожил цзюань, лишив весь мир цзянху одной из частей труда Тао Хунцзина.

Потому-то весть о том, что на ярмарке Свернувшегося дракона появится последняя ничейная цзюань «Сочинения о Киноварном Ян» так всех взбудоражила. Многие решили, что завладеть ею, безусловно, будет проще, чем проникнуть в школу Тяньтай или на гору Сюаньду, а также чем ворваться во внутренние покои чжоуского императора, где придется бросить вызов лучшим мастерам своего времени. Так как же не вожделеть ее?

Миряне обычно мечтают о богатствах, но для воителей цзянху золото, серебро и драгоценные камни – не более чем пыль в сравнении с возможностью постичь великие тайны боевых искусств, что поднимут их на прежде недосягаемые вершины мастерства. В те дни, когда Ци Фэнгэ считался лучшим мастером во всей Поднебесной, он свободно разгуливал по вольнице-цзянху, и всяк благоговел перед ним, глядел на него, затаив дыхание. Какая мощь! Какой великий муж! Разве не таким подобает быть?

Что до меча Тайэ, иначе прозванного Великая опора, то он некогда был сокровищем царства Чу, оберегавшим мир и спокойствие в стране. Однажды он попал в руки Цинь Шихуанди и стал считаться мечом добродетельного правителя, достойного и во всех отношениях совершенного мужа. Впрочем, прославленный клинок больше почитался как символ, нежели действительно умел многое. Согласно легендам, тот, кто будет владеть им, объединит всю Поднебесную, и спустя время суеверный люд стал почитать его так же, как и большую императорскую печать. Вот отчего Северная Чжоу и Чэнь не преминули отправить в Тогон своих ставленников, дабы те справились о мече и всячески удостоверились, что это не подделка.

Впрочем, совершенно не важно, какие интересы преследовали путники, направляющиеся в Фусычэн. Главное то, что их было непомерно много. Все постоялые дворы стояли переполненными, и Шэнь Цяо ничего не оставалось, кроме как идти в пригород и проситься переночевать где удастся.

К его немалому удивлению, даже мелкие деревушки под Чанъанем полнились гостями. И все как один – мастера из вольницы-цзянху, собравшиеся будто со всего света. Всюду попадались ученики крупных, прославленных школ, но и малоизвестные, как видно, послали одного-двух адептов, чтобы не прозевать ярмарку Свернувшегося дракона. Некоторые из них хотели лично полюбоваться на веселье да набраться знаний или полезных сведений, ну а кто-то рассчитывал половить рыбку в мутной воде и вернуться домой с превеликой выгодой. Проще сказать, близилась ночь, а Шэнь Цяо не знал, где ему преклонить голову.

Он заглядывал то на один постоялый двор, то на другой, но всюду получал от ворот поворот. На каждом пороге ему говорили, что мест нет, гости набились везде, даже улеглись в дровник. С каждым новым отказом Шэнь Цяо отчаивался все больше и больше, ведь ночевать под открытым небом ему было еще трудно. Если ясным солнечным днем он еще мог различать смутные очертания предметов, то в темную ночь был совсем слеп и не видел ничего дальше собственного носа. Весь долгий путь от горы Тайшань до Чанъаня прошел для Шэнь Цяо гладко, без каких-либо заминок, и он никак не ожидал, что в настолько крупном оживленном городе останется без крыши над головой.