Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 31 – Мэн Сиши

Ну а пока Чэнь Гун мог довольствоваться лишь теми лохмотьями, что оставили нищие старики. После того как он прогнал их, оба не вернулись – наверняка нашли себе новый приют. Однако присвоить их пожитки не вышло: став ворошить чужое трепье, Чэнь Гун тут же почуял отвратительный кислый запах, отчего скривился и отшвырнул оставленное куда подальше. Вернувшись к себе на лежанку, он подсел поближе к костру, надеясь так согреться.

Мечтая о том, как обдерет Шэнь Цяо до нитки, если тот обманет его и не принесет лепешки, Чэнь Гун сам не заметил, как уснул.

На следующий день, как и всегда, Чэнь Гун проснулся рано и стал собираться в рисовую лавку. Но, поглядев на место, где спал Шэнь Цяо, юноша обнаружил, что того и след простыл – осталась лишь примятая солома да кучка золы от костра. Впрочем, Чэнь Гуну было все равно, что с тем сталось, тем более он ни капли не верил, что Шэнь Цяо сможет принести три лепешки с ослятиной. Если у тебя в карманах звонкая монета водится, зачем лепешки брать и отдавать? И для чего тогда селиться в разрушенном храме, которым даже призраки брезгуют? А раз этот Шэнь Цяо тщедушен, куда ему те же мешки таскать? Вдобавок не видит ничего… Так как же он найдет работу в городе?

Решив про себя, что с этим калекой все ясно, Чэнь Гун ушел трудиться в лавку. Вернулся он уже в сумерках и, подходя к храму, зло подумал: «Пусть только посмеет явиться с пустыми руками! Я его так поколочу, что родная мать не узнает!»

Не успел он толком переступить порог храма, как его встретил хорошо знакомый чудесный аромат.

Услышав шаги, Шэнь Цяо обернулся, вскинул голову и улыбнулся Чэнь Гуну.

— Ты вернулся.

— А что с ослятиной? – начал юноша с мрачным видом, однако тотчас осекся. Он запоздало увидел, что на соломенной охапке, служащей ему постелью, оставили три свертка, сложенные ровной башенкой. От этого зрелища Чэнь Гун прямо остолбенел и потерял дар речи. Наконец он с трудом выдал:

— Это ты принес?

Шэнь Цяо кивнул.

— Разве ты не велел мне вернуться с тремя лепешками?

Следом Чэнь Гун заметил, что слепец переоделся в новый голубоватозеленый халат-пао, а серый расстелил на полу и устроился на нем как на матрасе. Сам Шэнь Цяо выглядел чисто и опрятно – видимо, где-то помылся и привел себя в порядок.

— Ты как деньги достал? – с подозрением спросил Чэнь Гун.

— Разумеется, трудом праведным, – ответил Шэнь Цяо и засмеялся. – Сам же видишь, каков я. Разве мне по силам кого-то ограбить или что-то украсть?

— Кто ж тебя знает! – фыркнул юноша и потянулся за первой лепешкой.

Как и вчера, она была теплой и мягкой – очевидно, только что с огня. Развернув бумагу, Чэнь Гун обнаружил, что корочка у лепешки золотистая, а когда откусил кусочек, из нее потек густой мясной сок. Всюду разлился аромат жареного мяса.

Не сдержавшись, Чэнь Гун с жадностью проглотил разом две лепешки, но последнюю все-таки приберег, решив съесть ее утром, прямо перед работой. Покончив с едой, он оглянулся на Шэнь Цяо: тот все так же сидел, поджав под себя ноги, с бамбуковой тростью в руках. Глаза его были прикрыты – то ли дремал, то ли размышлял о чем-то.

— Эй, а откуда ты родом? – окликнул его Чэнь Гун.

Шэнь Цяо, не размыкая век, покачал головой:

— Не знаю. В пути я упал и разбил голову, отчего многое не помню.