Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 294 – Мэн Сиши

Ах, если бы начать все сначала! С самого начала…

Его мысли прервал Ши У, который пришел позаботиться о нем:

— Господин Шэнь, вам сегодня получше? Я принес вам свежесваренный рисовый отвар с диким женьшенем. Учитель сказал, он очень полезен и поможет выздоровлению… Ой, господин Шэнь, почему вы плачете? Сильно болит?

В полной тишине в уголках глаз Шэнь Цяо появились две слезинки и, мерцая в тусклом свете, пробивающемся в подвал, медленно скатились по щекам к вискам. Увидев, что с ним, мальчик поспешил отставить отвар в сторону и броситься на помощь:

— Я за учителем! – крикнул он.

— Не нужно, – слабо пробормотал Шэнь Цяо, через силу вскинул руку и ухватил ребенка за полу одежд.

Тот почувствовал, что его остановили, и так и ахнул от неприкрытой радости, после чего накинулся на больного с расспросами:

— Так вы можете шевелиться?! Учитель сказал, что все ваши меридианы разрушены, они больше никогда не восстановятся, поэтому вы уже никогда не выздоровеете. Кажется, он это нарочно меня пугал!

Шэнь Цяо слабо улыбнулся мальчику.

Когда он впервые очнулся, каждая его косточка кричала от невыносимой боли – и жить не хотелось, какая это была невыносимая мука. Но он сумел ее перетерпеть и начать читать про себя положения из «Сочинения о Киноварном Ян», которые некогда заучил наизусть. Усердие мгновенно дало плоды, что безмерно его удивило.

Когда Шэнь Цяо только-только ознакомился с первой цзюанью этого великого труда, он уже постиг основы боевых искусств горы Сюаньду. Изучение положений давалось ему легко, но совершенствование шло не слишком быстро и не слишком медленно – словом, ничего выдающегося. Ци Фэнгэ подолгу размышлял над этой трудностью, но корень ее разыскать не сумел. И в самом деле, отчего его талантливейший ученик постигает «Сочинение о Киноварном Ян» куда медленнее, чем ожидалось?

К несчастью, почтеннейший Тао Хунцзин уже умер, и не у кого было спросить совета, что надобно при таком затруднении сделать. В конце концов Ци Фэнгэ решил оставить ученика в покое, дабы тот сам отыскал для себя верный путь, а он лишь изредка помогал ему советами.

Но теперь, когда все меридианы Шэнь Цяо разрушились и ток ци остановился, «Сочинение о Киноварном Ян» сказалось на нем самым благотворным и чудодейственным образом. Благодаря двум изученным цзюаням разорванный в клочья даньтянь восстанавливался немыслимо быстро, разрушенные меридианы прорастали заново и исправно орошались истинной ци. Если он, Шэнь Цяо, не встретит на своем пути больше никаких испытаний, то вскорости все его внутренние повреждения и полученные в бою внешние раны исцелятся.

Как и говорили мудрецы из цзянху, «Сочинение о Киноварном Ян» объединило заветы трех учений – даосизма, буддизма и конфуцианства, что сделало этот труд поистине всеобъемлющим. В нем сошлись прямота и честность конфуцианства, мягкость и глубина даосизма, торжественность и ясность буддизма. Ознакомившись лишь с двумя частями, Шэнь Цяо по достоинству оценил всю многогранность и глубину великого трактата Тао Хунцзина. И сам нашел его работу несравненной: вековые достижения трех учений обратились чистейшей силой, что ручейком текла по его жилам.

Шэнь Цяо не знал, впору ли ему говорить, что не было бы счастья, да несчастье помогло, и так ли в его случае были необходимы все эти отчаянные меры, однако он явственно чувствовал, что ему с каждым днем становится все лучше и лучше. То, как скоро он идет на поправку, изумляло и самого настоятеля, который с первого дня прочил больному, что тот на всю жизнь останется бессильным калекой.