Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 288 – Мэн Сиши

Основанием Шэнь Цяо являлось сердце Дао, и он, разрушив его, явно вознамерился погибнуть и забрать Сан Цзинсина с собой. Несомненно, старейшина Обоюдной Радости был куда более могучим и сильным мастером, чем искалеченный даос, но теперь эта разница в совершенствовании не имела никакого значения. Оба оказались втянуты в смертельную схватку, и, если бой продолжится, Сан Цзинсину ничего не останется, кроме как разрушить собственное основание, чтобы получить ничтожную возможность спастись.

Однако Сан Цзинсин ни при каких обстоятельствах не пошел бы на такое. Он предпочел бы отступить. К тому же истинная ци Шэнь Цяо, вырывающаяся из него беспощадным светом, уже покалечила обе ладони Сан Цзинсина, превратив их в кровавое месиво. От чудовищной боли, охватившей его, можно было ослепнуть!

Безумец! Этот даос окончательно помешался!

Сан Цзинсин от досады скрипнул зубами. Признавать поражение ему не хотелось. Но миг замешательства дорого ему обошелся: истинная ци, вырвавшаяся из уничтоженного основания противника, пробила заслоны Сан Цзинсина насквозь и, полоснув по груди, оставила ему глубокие раны до самых костей. Не выдержав, тот закричал от боли. И больше не посмел задерживаться. Отпустив Шэнь Цяо, он немедленно скрылся.

В спину ему смотрело воплощенное «намерение меча» – яростное, ослепительно яркое, непомерно огромное. Оно заслоняло небо и покрывало землю. И вся эта необоримая сила, волна немыслимого света размером с гору, обрушилась вслед Сан Цзинсину, догоняя его.

* * *

— Учитель! Учитель! Сейчас, когда А-Юй и А-Ин оттачивали «Меч Лазурной волны», последний удар явно отличался от тех, что вы нам показывали! Почему же вы их не поправите?

— Потому что положение «острие смотрит вверх» – лишь примерное описание, в конечном счете не столь важно, смотрит оно вверх на один или на два цуня. А-Цяо, что в боевых искусствах, что в общении с людьми не нужно слепо следовать правилам. Это лишь ограничит твои представления.

Ребенок, задавший вопрос, неловко переставлял ножки из-за нескольких слоев одежек, что намотали на него. Однако он упрямо дотопал до высокого человека, неспешно шествующего впереди, и вцепился в его подол, в самую кромку. По личику ребенка было ясно, что наставления он понял не до конца, зато его переполняют искреннее обожание и привязанность к этому человеку. Мужчина, на котором он повис, улыбнулся ему и, присев, ловко ухватил малыша, чтобы дальше нести его на руках.

— Знаешь, в мире есть много разных людей. Есть и хорошие, есть и плохие. Но больше всего тех, кто не плохой и не хороший. Их образ мыслей едва ли совпадет с твоим, а их дороги – окажутся твоими. Точно так же и с Юй Аем и Юань Инем: в своем искусстве владения мечом они будут отличаться от тебя, ведь у всех оно выглядит и складывается поразному. Не следует отвергать других лишь потому, что они не похожи на тебя. Когда имеешь дело с людьми, нужно набраться терпения. Как океан вмещает сотню рек, так и широкая душа вмещает многое. То же самое касается и боевых искусств. Ограниченный человек добьется лишь ограниченного успеха, и, даже если ему удастся взобраться на вершину, он не сумеет надолго там задержаться.

— А что А-Цяо? А-Цяо хороший или плохой? – пропищал мальчик. В ясных круглых черных глазах отчетливо отражался силуэт мужчины, что стал ему ближе всех на свете.