Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 15 – Мэн Сиши

Поначалу Янь Уши задумывал пробраться на гору Сюаньду, дабы захватить хранящуюся там цзюань «Сочинения о Киноварном Ян», пока адепты этой праведной школы, подобно стае драконов без вожака, растеряны и беззащитны. Однако в поединке с Кунье он неожиданно обнаружил, что ученик Хулугу, даром что практикует приемы, свойственные школам Западного края, имеет движения ци, совершенно от этих школ далекие и как будто происходящие из того же учения, что познал Янь Уши. Тогда-то Демонический Владыка и припомнил, что Хулугу, вызвав Ци Фэнгэ, едва ли не свел поединок вничью, стало быть, он мог как-то раздобыть одну из цзюаней «Сочинения о Киноварном Ян», благодаря чему тоже весьма продвинулся в своем совершенствовании.

Сам Кунье принадлежал к новому поколению тюркских мастеров и пока что не мог сравниться с Хулугу, но раз учение боевых искусств Западного края и «Сочинение о Киноварном Ян» воспитали одного Хулугу, стало быть, возможно воспитать и второго.

Это открытие разожгло в Янь Уши любопытство, и он отправился вслед за Кунье, дабы вызывать его на поединки так часто, как только в голову взбредет. Однако ученик Хулугу не мог не то что победить Демонического Владыку, но даже скрыться от него, так что вскоре оказался совершенно измотан бесконечными стычками и решил бежать из Поднебесной обратно к тюркам.

Янь Уши не собирался преследовать беднягу. В прекраснейшем расположении духа он вернулся в усадьбу своей школы, где Юй Шэнъянь тут же доложил, что Шэнь Цяо пришел в себя и теперь в силах встать с постели.

Бывший настоятель горы Сюаньду предстал перед Янь Уши болезненным и слабым: ходил он чрезвычайно медленно, опираясь на бамбуковую трость, но каждый его шаг был вполне тверд. Шэнь Цяо очнулся слепцом, а потому его всюду сопровождала служанка и шепотом подсказывала, куда следует ступать. И она же указала Шэнь Цяо сторону, где сидел Янь Уши, чтобы больной мог обратиться лицом к нему и как следует поклониться.

— Приветствую учителя, – справившись с этим трудным делом, со всей необходимой учтивостью сказал Шэнь Цяо.

Янь Уши, в ту пору игравший с Юй Шэнъянем в вэйци, отложил взятый в руку камень, дабы поглядеть на праведника. Наконец он разрешил:

— Садись.

Юй Шэнъянь сидел прямо напротив наставника, и на лице юноши застыло донельзя противоречивое выражение: с одной стороны, он казался таким несчастным, что без слез и не взглянешь, с другой – появление Шэнь Цяо как будто приободрило его, как может приободрить помилование того, кто обречен на казнь. Видимо, партия на доске складывалась не в пользу Юй Шэнъяня.

Служанка помогла Шэнь Цяо сесть, и тот устроился с растерянным видом. Впрочем, неудивительно: память к нему не вернулась, и еще недавно он не мог не то что сказать, что с ним произошло в прошлом, но и имени своего назвать. О Янь Уши и Юй Шэнъяне у Шэнь Цяо и вовсе не было никакого представления.

— Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался Янь Уши.

— Благодарю учителя за заботу. Сей ученик уже может вставать с постели и ходить, однако руки и ноги его по-прежнему слабы. Что до навыков боевых искусств… они как будто еще не восстановились.

— Руку, – коротко велел Янь Уши.

Шэнь Цяо покорно вытянул ее, и пальцы Янь Уши коснулись точки «врат жизни» на его запястье.

Пока Янь Уши проверял пульс больного, на лице Шэнь Цяо сохранялась невинная безмятежность человека, которому ничего неведомо. Он был слеп и не мог знать, что, закончив, «учитель» на мгновение как будто удивился и бросил на него многозначительный взгляд.