Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 71 – Мэн Сиши

— То иллюзии, порожденные доведенным до совершенства искусством меча, – объяснил Пулюжу Цзянь. – Следуя пути меча, Шэнь Цяо, по-видимому, достиг самой вершины. Пожалуй, он стал сильнее, чем Ци Фэнгэ в свое время – ученик поистине превзошел учителя!

О Ци Фэнгэ слышал даже Лю Фан. Воинов столь искусных в мире было всего ничего – по пальцам можно пересчитать, однако каждый из них запросто мог отыскать и сразить врага хоть посреди вооруженного до зубов многотысячного войска, а потом уйти как ни в чем не бывало. Именно поэтому правители всеми силами старались привлекать прославленных мастеров на свою сторону. Даже властный Юйвэнь Юн весьма дорожил Янь Уши и в его обществе никогда не позволял себе присущего государям высокомерия.

Сейчас Шэнь Цяо, быть может, и не мог считаться непревзойденным мастером, но всякий видел: не пройдет и десяти лет, как искусство его ни у кого не вызовет сомнений. Выслушав Пулюжу Цзяня, Лю Фан устрашился и поспешил оправдаться:

— Гогун Суй, прошу заметить: я не приказывал стрелять в Шэнь Цяо. У нас с вами высочайшее повеление, мы люди подневольные, и, ежели Шэнь… ох, то есть почтеннейший Шэнь окажется чем-то обижен, надеюсь, вы поможете устранить недопонимание!

— Великий военачальник, вы всего лишь выполняли долг службы, никто не сможет в этом вас упрекнуть, разумеется, я все понимаю, – немедля откликнулся Пулюжу Цзянь.

Лю Фан про себя вздохнул с облегчением и снова устремил все внимание на сражение у городских стен.

— Как вы думаете, Чэнь Гун со своими сторонниками сумеет сегодня одержать верх?

Не только они вдвоем пристально следили за событиями у ворот. Стражники и солдаты тоже во все глаза смотрели на захватывающий поединок, не в силах сдержать восхищения: мечи так и сверкали, на каждом шагу Шэнь Цяо подстерегала смертельная опасность, но даос, еще и обремененный двумя детьми, держался спокойно и непринужденно, ловко уклоняясь ото всех ударов.

В те времена в народе ценили героев. И хотя солдат связывал приказ государя, повелевающий покончить с Юйвэнь Суном, Юйвэнь Сяня они всегда любили. Шэнь Цяо же не имел к его детям никакого отношения, однако ради них готов был пожертвовать собой. Разве могла такая самоотверженность не тронуть простых людей? На мужей столь добродетельных всегда смотрели с благоговением.

В день гибели Кунье только адептам школы Лазоревых Облаков повезло оказаться очевидцами его последнего поединка. Каким бы поразительным он ни был, мало кто слышал о нем. Теперь же Шэнь Цяо сражался на виду у всех, один против троих выдающихся мастеров, и все равно одерживал верх. Сей битве суждено было прогреметь на всю Поднебесную!

Заслоняя собой Юйвэнь Суна, с Доу Янь на руках Шэнь Цяо возвел из «ци меча» плотную завесу, отгородившую его от Чэнь Гуна и Баоюня. Острие клинка чуть качнулось, ярко воссияло, словно полная луна выглянула из-за туч, и устремилось прямо на Янь Шоу, обещая тому неминуемую погибель.

Янь Шоу нанес три удара подряд, но все они обратились против него самого, отраженные ци чужого меча. Волей-неволей Будда-Кровавые-Руки попятился. Он рассчитывал, что Чэнь Гун и Баоюнь отвлекут Шэнь Цяо, и даос ослабит бдительность, пытаясь дать отпор всем противникам сразу, но тот попросту пренебрег ими. «Ци меча» разливалась во все стороны, бурлящая река обернулась бушующим морем, и стремительный поток хлынул к Янь Шоу.