Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 344 – Мэн Сиши

У мудреца Цзюй Шэ теперь все поджилки тряслись. Справиться с одним Шэнь Цяо уже было нелегкой задачей, а теперь явился еще и величайший боец во всей Поднебесной. Цзюй Шэ отдавал себе отчет: в такой схватке ему ни за что не выстоять.

Янь Уши приподнял брови:

— По слухам, в прошлом году ты поднялся в списке десяти сильнейших до пятого места. Сему почтеннейшему не терпится испытать себя: как насчет того, чтобы сойтись в дружеском поединке да обменяться опытом?

Губы тогонского мудреца задрожали:

— Сего почтеннейшего ждут неотложные дела, мне покамест недосуг заниматься Инь Чуанем. Что до поединка, то я спрошу вашего совета как-нибудь в другой раз.

Подхватив ученика, он развернулся и бросился прочь. Свой цингун Цзюй Шэ давно уже довел до совершенства: сделав всего-то пару шагов, он удалился от Шэнь Цяо с Янь Уши сразу на несколько чжанов.

Глава Янь не испытывал ни малейшего желания гнаться за ним и вместо того повернулся к даосу:

— Он струсил, вот и бежал.

Шэнь Цяо позабавил их разговор, но он все равно не удержался от замечания:

— Мудрец Цзюй Шэ много лет провел в затворе, неудивительно, что он достиг больших высот в боевых искусствах. Только что я обменялся с ним парой ударов и должен сказать, что в мощи он мне не уступает. Пожалуй, по мастерству мы с ним равны. Но он слишком одержим возрождением Тогона – сие признак демонического препятствия^[108] на пути совершенствования.

Янь Уши тихо хмыкнул:

— Хватит о нем. Пойдем лучше поедим.

Он направился восвояси, Шэнь Цяо последовал за ним.

Инь Чуань же вдруг обнаружил, что снова может двигаться. Увидев, что Янь Уши уводит даоса, юноша, позабыв о боли в руке, бросился за ними и попытался обнять ноги Шэнь Цяо, но Янь Уши взмахнул рукавом – и юноша, отлетев обратно, снова рухнул на землю.

— Монах Шэнь, перед вами Инь Чуань, прошу, примите меня в ученики!

— В боевых искусствах я превосхожу его, так почему ты просишься в ученики к нему, а не ко мне? – спросил Янь Уши.

Инь Чуань не посмел признаться, что наслышан о сумасбродном нраве главы Яня, и сказал лишь:

— Покойный батюшка с большим уважением отзывался о монахе Шэне, а среди знакомых нашего семейства были и те, кому монах Шэнь некогда помог. Потому я с самого детства восхищаюсь монахом Шэнем и надеюсь хоть как-то послужить ему. Я сочту за честь хоть двор мести!

Янь Уши усмехнулся и бесцеремонно заметил:

— Другими словами, ты решил, что под большим деревом и прохлады больше: припадешь к стопам А-Цяо и так спасешься от убийц, что идут за тобой по пятам?

Янь Уши попал в точку. Инь Чуань залился краской, но, к счастью, на загоревшем за время скитаний лице смущение осталось незаметным.

— Ты хочешь овладеть боевыми искусствами, чтобы отомстить? – спросил его Шэнь Цяо.

Инь Чуань покачал головой и горько улыбнулся:

— По правде сказать, я нерадив. Меня обучали бою несколько наставников, и все говорили, что способностей у меня нет. Я всегда любил только каллиграфию да живопись, в остальном же я совершенно никчемен: родных спасти не смог, да и сам едва уцелел. Впрочем, хоть и говорят, что большие деревья привлекают ветер, а знатные семьи – зависть, нельзя думать, будто семейство Инь совсем уж неповинно в собственной гибели. Причины и следствия неразрывно связаны, и таковы оказались плоды деяний рода Инь.