Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 274 – Мэн Сиши

Шэнь Цяо на миг замешкался, а потом легонько шевельнул пальцем, и деревянная палочка бесшумно приземлилась на поле с надписью «Мало».

Даже распорядитель отвлекся на столь изящное движение и, несмотря на напряженность момента, поднял голову. Перед ним стоял молодой даос приятной наружности с мечом за спиной. «Неужто явился сеять смуту?» – обеспокоенно подумал он.

Чашку подняли. «Мало».

За этим столом ставки делались по правилу «один к одному», Шэнь Цяо выиграл еще одну палочку, и теперь у него было двадцать лянов. Он снова сделал ставку, теперь на «много».

Когда открыли кости, в самом деле выпало «много».

Он сделал подряд еще несколько ставок и каждый раз выигрывал, чем привлек к себе внимание других игроков. Они смотрели на него с любопытством, мол, неужто в наше время даже монахи-даосы пристрастились играть в кости, но это ничуть не мешало им в ставках следовать примеру Шэнь Цяо и выбирать то же, что и он.

Распорядитель теперь встревожился не на шутку: ненадолго отлучившись, он тайно уведомил хозяина игорного дома о странном госте. Хозяин не заставил себя ждать и в сопровождении подручных вышел в зал. Он с первого взгляда понял, что загадочный посетитель принадлежит к цзянху и к тому же явно из тех, кого лучше не обижать. Тогда хозяин поспешил преподнести им щедрый дар и почтительно попросил покинуть заведение, на прощание добавив, что в Фунине есть еще один крупный игорный дом под названием «Четыре стороны света» и при желании господа могут наведаться в него.

Едва выйдя за двери, Янь Уши покатился со смеху, да так, что согнулся в три погибели, повиснув у Шэнь Цяо на плече.

— Не смейтесь, – чуть помедлив, попросил даос.

Но Янь Уши хохотал до слез:

— Впервые в жизни меня выгнали из игорного дома, и все по твоей милости! Ты пользовался внутренней силой и слышал, как именно падают кости в чашке распорядителя, ведь так?

Шэнь Цяо не сразу ответил:

— Я не знал, что в игорном доме такое запрещено, – наконец сказал он. В голосе его послышалась невольная обида.

Глава Янь кивнул:

— Таковы правила. Явись к ним сам Ци Фэнгэ, и ему бы не дозволили прибегнуть к внутренней силе, а иначе ни один игорный дом его бы и на порог не пустил.

Быстро оправившись, Шэнь Цяо даже улыбнулся:

— В любом случае это вы меня туда притащили, сам я бы ни за что не пошел.

Его взгляд упал на увесистый кошель в руках Янь Уши.

— Вы, похоже, немало выиграли? – поинтересовался он. – И внутренней силой не пользовались?

Янь Уши усмехнулся:

— Этот игорный дом пользуется хорошей славой: распорядители не жульничают, все полагаются только на удачу, оттого и играть веселее. А если прибегаешь к внутренней силе и слышишь, как упали кости, то знаешь итог наперед: тебе не кажется, что так слишком скучно?

Хоть Шэнь Цяо игра и не пришлась по душе, он понял, к чему клонит Янь Уши, и кивнул:

— И вправду, неизвестность все делает куда занятнее.

Глава Янь пару раз подбросил кошель на ладони и вдруг швырнул его точнехонько в щербатую чашу нищего, что сидел на обочине. Нищий замер, не веря собственным глазам: он и подумать не мог, что однажды богатство на него и впрямь с неба свалится!

А человек, швырнувший ему кошель, даже не посмотрел в его сторону, словно не деньги кинул, а обычный булыжник.

— Воистину, – продолжал Янь Уши, – жизнь человека все равно что игра в кости, где неизвестность поджидает на каждом шагу. Перерождение – игра, ибо кто-то рождается в зажиточной семье и не знает ни горестей, ни нужды, а кто-то рождается среди бедняков и нищенствует. Женитьба – игра, ибо иные супруги живут в мире и гармонии, а какие-то только и знают, что бранятся. Простолюдины, знать, даже сам повелитель Поднебесной – разве все они не зависят всецело от воли случая? Так чем же жизнь отличается от игры в кости?