Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 255 – Мэн Сиши

Разумеется, все тут же заверили его, что у них и мысли не было ему перечить.

— Раз так, то посчитаем сие делом решенным, – подытожил Шэнь Цяо.

Старейшины окончательно уверились, что Шэнь Цяо не собирается ворошить прошлое и припоминать старые обиды, и, преисполнившись благодарности, вздохнули с облегчением. Если в прошлый раз Шэнь Цяо стал главой только благодаря Ци Фэнгэ, то на сей раз он доказал, что по праву достоин занять место чжанцзяо, и никто более в нем не сомневался.

— Мне доводилось слышать, что во время странствий чжанцзяо взял себе учеников. Раз вы вернулись, вероятно, следует послать кого-то за племянниками по учению, дабы проводить их домой? – спросил Лянь Шань.

Он всегда был чрезвычайно внимателен к мелочам – иной запамятует, а Лянь Шань позаботится.

В суматохе Шэнь Цяо и думать забыл об этом:

— Благодарю вас, дядюшка-наставник, что напомнили. Ши У и Седьмой господин сейчас, должно быть, в школе Лазоревых Облаков. Ученики дядюшки Куна, Лэ Ань и Юнь Чан, показались мне юношами надежными и ответственными, почему бы не отправить их?

Кун Цзэн согласно склонил голову:

— Сие хорошая возможность для них набраться опыта.

Затем перешли к обсуждению прочих дел: говорили о будущем школы Сюаньду и планах по ее восстановлению. Под конец Шэнь Цяо распределил обязанности между старейшинами и утвердил правила приема учеников. Когда совет завершился, он попросил остаться двух старейшин, теперь отвечавших за набор учеников, и сказал им:

— У подножия мне встретились трое юношей, пришедших издалека, дабы проситься в ученики. Однако на гору подняться им не дозволили. Попрошу вас, дядюшки, отправить кого-нибудь вниз, и, если они еще не ушли, пусть их приведут сюда и испытают в соответствии с правилами. Впредь не нужно ограничивать прием учеников лишь днями весеннего и осеннего равноденствия – ежели кто пожелает поступить к нам в учение, то испытать его можно в любое время. Однако в будущем наша слава будет привлекать все больше и больше людей, и потому испытания надлежит сделать строже, особое внимание уделяя душевным качествам и нраву новоприбывших. Я не желаю еще хоть раз увидеть, как наши адепты убивают друг друга.

Старейшины заверили его, что все будет исполнено, и Шэнь Цяо назвал им имена юношей и сказал, где те остановились.

Едва старейшины ушли, как явился Бянь Яньмэй:

— Вы всё в трудах и заботах, монах Шэнь! Конечно, дел у вас по горло, и все требуют вашего драгоценного внимания, но как бы вам не надорваться! Поберегите себя!

Шэнь Цяо горько усмехнулся:

— Благодарю за заботу! Мне довелось видеть вас при дворе, и я всем сердцем восхищался, как легко вы ладите с людьми и как искусно разрешаете любые затруднения – мне до вас далеко! Пожалуй, с обязанностями чжанцзяо вы справились бы в стократ лучше меня!

— Перехваливаете меня, монах Шэнь! – улыбнулся Бянь Яньмэй. – Может, за годы службы при дворе я в чем-то и преуспел, зато забросил боевые искусства и нисколько в них не продвинулся. Учитель весьма мной недоволен. Но такова жизнь: в одном радуешься победам, в другом – смиряешься с поражениями, а совершенство недостижимо.

— Как ваши раны? – спросил Шэнь Цяо.

— Благодаря пилюлям школы Сюаньду – гораздо лучше, – ответил Бянь Яньмэй. – И раз уж все хорошо закончилось, я не стану более злоупотреблять вашим гостеприимством. Я пришел попрощаться.