Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 244 – Мэн Сиши

Шэнь Цяо уже приготовился было отразить мечом новую атаку, как вдруг где-то позади раздался свист – очень тихий, едва слышный, но чуткое ухо даоса уловило странный звук.

Что-то с огромной скоростью летело ему прямо в спину, не оставляя ни малейшей возможности увернуться. Как бы ни был Шэнь Цяо ловок и быстр, он все же был человеком, а не бесплотным духом. К тому же все его помыслы были сосредоточены на противоборстве с Сан Цзинсином, он не смел отвлечься ни на миг и уже занес наполненный ци клинок. Ни уклониться, ни отскочить в сторону он не успевал, а о том, чтобы развернуться и отразить внезапное нападение, и говорить было нечего.

А три удара Сан Цзинсина грозили вот-вот обрушиться на него!

Каждый последующий удар обещал быть сильнее предыдущего и ничуть не слабее того, с которого начался бой. К тому времени Шэнь Цяо уже понял: Сан Цзинсин сплюнул кровь не из-за тяжких ран, а из хитрости, дабы противник потерял бдительность и обнажил бреши в защите.

А свист сзади все приближался. Шэнь Цяо скрипнул зубами: делать нечего, придется встретить вероломную атаку с незащищенной спиной. Все его внимание было поглощено Сан Цзинсином.

И вдруг сбоку метнулась какая-то тень, закрывая собой Шэнь Цяо.

Тот услышал лишь приглушенный стон, а затем тяжелый звук падения тела на землю.

Послышались крики:

— Дядюшка Юй!

Сердце Шэнь Цяо сжалось, но он не мог оглянуться – воздев меч, даос бросился на главу Обоюдной Радости.

Скорбь гор и рек грозой обрушился на врага – казалось, на небосводе разом взошли солнце и луна, а свет меча обратился мириадами звезд, но сиял еще ярче, еще ослепительнее. А потом звезды осыпались на землю – зрелище неописуемой красоты, что притягивает взоры и поражает в самое сердце! И лишь те, кому довелось своими глазами узреть сие великолепие, чувствовали исходящую от него ужасающую, поистине смертоносную мощь.

Обнаружив, что Шэнь Цяо успешно отразил все три удара, Сан Цзинсин не раздумывая бросился бежать – он никогда не считал, что честь дороже жизни, уж скорее верил, что пока растет лес на горах, хворост на них найдется^[75]. Он только-только вырвал место главы школы у Юань Сюсю и даже не успел сполна насладиться торжеством! Иными словами, Сан Цзинсину было что терять, а потому, в отличие от Шэнь Цяо, победа ценой собственной жизни его не устраивала. Он проиграл уже в тот миг, когда утратил волю к борьбе.

Но едва Сан Цзинсин кинулся наутек, за ним с легкой непринужденностью, присущей лишь «Радужной тени посреди неба», полетел свет меча, неустанно преследуя беглеца, подбираясь к нему все ближе и ближе.

Многие из очутившихся в тот день на горе Сюаньду посвятили жизнь искусству меча, однако никогда прежде им не доводилось видеть столь совершенного, достойного самих небожителей владения клинком. Потрясенные, они наблюдали за ходом сражения, не в силах отвести глаз.

Холодок пробежал меж лопаток Сан Цзинсина, а следом тело пронзила резкая боль. Главе Обоюдной Радости не верилось, что «Шестнадцать шагов Неба и бездны» могли уступить «Радужной тени посреди неба». Теперь у него не осталось ни малейшей возможности победить, и сердце сковал страх. Сан Цзинсин ускорил шаг: пришло время показать все, чего он достиг за десятки лет оттачивания цингуна, и вскоре его тень легким дымом скрылась из виду. На земле остались лишь капли крови.