Онлайн книга «Тысячи Осеней. Том 2»
|
— Но у женщин нет кадыка. Одеждой его не скроешь, а внимательный взор мигом зацепится, – хмуро заметил Шэнь Цяо. – И как быть? — Положитесь на нас, монах Шэнь, – захихикали ученицы. — Слишком красивым монаха Шэня не делайте, – распорядился собиравшийся рядом Бянь Яньмэй. – А то его потом из дворца не выпустят. Шэнь Цяо лишился дара речи. Обе девушки прыснули: — Тут уж ничего не поделаешь, благородную осанку и плавные движения не скрыть, как ни старайся! Самое большее, что мы можем, – чуть подправить его лицо, чтобы оно казалось зауряднее! Закончив работу над лицом и шеей даоса, ученицы принесли платья прислуги из усадьбы гогуна Суй. Наконец все было готово. Шэнь Цяо готов был со стыда сгореть, а вот Бянь Яньмэй, напротив, держался спокойно и уверенно – он даже шутливо передразнил обычную манеру служанок: сложил пальцы в жест орхидеи[54], поднес ладонь ко рту и улыбнулся: — Что скажете, сестрицы? Не правда ли, хороша? Шэнь Цяо только скривился. Янь Уши за свою жизнь повидал немало прелестных дев, но облик служанки гогуна Суй, в которой он не сразу разглядел знакомые черты, впечатлил его до глубины души. Первой его мыслью было: «Какая красота». А второй: «Да быть того не может!..» Смена облика – дело весьма непростое, со множеством всяких тонкостей. Невозможно в мгновение ока измениться до неузнаваемости – если только под рукой нет маски из человеческой кожи, – а потому даже в наряде прислуги Шэнь Цяо все еще походил на себя самого. Но воспитанницы Чистой Луны и впрямь знали свое дело: поправили кое-какие мелочи, смягчили некоторые черты – и теперь, пожалуй, даже близкие друзья даоса не сразу бы поняли, кто перед ними, увидев ослепительную красавицу, что притягивала взоры даже несмотря на скромное платье служанки и простой головной убор без драгоценных каменьев, золота и серебра. Янь Уши сие даже показалось слишком опасным для их затеи: — Сделайте кожу желтее, – приказал он. Вскоре лицо и шея Шэнь Цяо стали темнее и приобрели желтушный оттенок, так что теперь его внешность бросалась в глаза гораздо меньше. Ученицы отнеслись к поручению весьма ответственно и выжелтили ему даже руки, чтобы никто из посторонних не смог ничего заподозрить. Ни Бянь Яньмэй, ни Шэнь Цяо искусством сжатия костей не владели, роста же, как и большинство мужчин, были немалого и потому в наряде прислуги казались слишком уж долговязыми, что тоже могло привлечь ненужное внимание. Но Пулюжу Цзянь все продумал и нарочно прислал из усадьбы двух дюжих служанок. В северных землях женщины всегда были выше, чем на юге, и потому найти подходящих девушек ему не составило труда. Сами по себе они на полголовы уступали Бянь Яньмэю с Шэнь Цяо, но толстые подметки сгладили разницу, и она не бросалась в глаза. Теперь во дворце, самое большее, отметили бы, что девицы в услужении у гогуна Суй рослые как на подбор. Покончив с приготовлениями, четыре служанки в назначенный час вошли во дворец[55], неся дары для императрицы. За себя Шэнь Цяо не беспокоился: с его мастерством он бы в одиночку сумел одолеть дворцовую стражу и вырваться из любого окружения, главное – не столкнуться лицом к лицу с Сюэтином. Но ему предстояло вывести двух малолетних сыновей Пулюжу Цзяня и императрицу – поистине непростая задача: случись что с заложниками, и от доброго имени Шэнь Цяо не останется и следа. Даже если Пулюжу Цзянь не станет его винить, сам он себя ни за что не простит, и ему до конца дней будет совестно показаться на просторах цзянху. |