Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 175 – Мэн Сиши

Он никогда не стеснялся говорить все как есть, но даже в моменты искренности умудрялся оставаться дерзким и самоуверенным.

Шэнь Цяо на это ничего не ответил. Поединок полностью обессилил его, к тому же он получил внутренние повреждения. Страшно утомившись, даос прикрыл глаза и тут же провалился в глубокий сон.

Янь Уши склонил голову, глядя на спящего, уголки его губ чуть приподнялись в улыбке. С даосом на руках он прошел еще несколько десятков ли, оставил позади Цинчэн и направился на северо-восток.

Шэнь Цяо давно уже не спал сном обычного человека. Это отнюдь не означало, что он не нуждался во сне: просто те, кто постигает боевые искусства, упражняются даже во сне, да и сон для них – сам по себе упражнение. Направляя истинную ци так, чтобы она сделала круг по всему телу, мастера одновременно и совершенствовались, и отдыхали. Победы и поражения, слава и бесчестье – все эти вещи не слишком-то волновали Шэнь Цяо, однако он твердо усвоил одну истину: если ты могуч, то никогда не окажешься во власти других. Восстановив основание, он теперь каждый день усердно занимался, а ночью, в часы отдыха, погружался в созерцание, дабы не прерывать совершенствования.

Бой с Хулугу истощил всю внутреннюю ци Шэнь Цяо, изнурил и тело, и дух, опустошил даньтянь. Обычно во сне даос частью сознания бодрствовал, отслеживая малейшие изменения вокруг, но сейчас он и на это не был способен. Смежив веки, Шэнь Цяо тут же лишился всех чувств и нырнул в царство причудливых грез и странных сновидений.

Проснувшись, он обнаружил, что лежит на кровати, и повернул голову, осматриваясь. За окном стемнело, комнату освещало лишь неверное пламя тусклой свечи, стоявшей на низком столике рядом с постелью.

Не успел Шэнь Цяо в задумчивости нахмуриться, отгоняя воспоминания о сне, как раздался чей-то смешок:

— Видно, хороший сон увидел, а? Раз никак не можешь распрощаться с ним.

Только теперь Шэнь Цяо почуял неладное: он опирался спиной вовсе не на подушку, а на… колени главы Яня.

Каким бы сдержанным ни был Шэнь Цяо, такое открытие не пришлось ему по душе. Опершись на локоть, он попытался подняться, но Янь Уши крепко надавил ему на плечи, укладывая обратно:

— Не дергайся. Внутренние повреждения еще не прошли до конца.

Шэнь Цяо и в самом деле ощущал давящую боль в груди, а истинная ци застоялась, и все же он не настолько ослабел, чтобы лежать пластом. Приподнявшись, он перекатился к краю кровати.

Ощутив под спиной жесткую поверхность, он едва заметно вздохнул с облегчением – опираться на твердые доски казалось куда надежнее.

Янь Уши пристально вглядывался в лицо Шэнь Цяо, а потом с живейшим интересом спросил:

— Так что же тебе приснилось? Щеки, я погляжу, что персиковый цвет, глаза увлажнились…

Шэнь Цяо потерял дар речи. По такому описанию, чего доброго, можно было заподозрить, что приснился ему не иначе как…

— Весенний сон. И кто же тебе пригрезился, позволь узнать?

Шэнь Цяо скривился:

— Вынужден разочаровать вас, глава Янь: то был вовсе не весенний сон. Мне привиделась битва.

Он ни за что бы не рассказал, что Янь Уши был среди той толпы, – кто знает, какой вздор пришлось бы выслушать в ответ на такое признание.

И все равно он недооценил бесстыдство главы Чистой Луны. Даже так глава Янь нашел, за что зацепиться: