Книга Несравненный. Том 1, страница 37 – Мэн Сиши

— А чем плоха эта еда? – удивился Фэн Сяо. – Вы ведь и сами знаете, что сейчас слишком слабы и тяжелую пищу не усвоите. Стоит съесть что-то сытное – и завтра опять окажетесь прикованы к постели.

— Я не прошу изысканных яств и редких даров гор и морей, – отрезал Цуй Буцюй. – Всего лишь овощную похлебку. Уж овощная-то похлебка наверняка найдется?

— Прошу извинить, мы слишком бедны, такого у нас никак не водится, – язвительно ответил Фэн Сяо.

Цуй Буцюй лишился дара речи. Ему страшно хотелось опрокинуть рисовый бульон прямо на голову насмешнику, а потом размазать соленья по его лицу, прямо-таки просившему трепки.

Фэн Сяо хоть и не умел читать мысли, но был уверен, что ничего хорошего настоятель о нем не думает. Торопиться было некуда, уходить он не собирался, да к тому же его забавляло то, как даос терпеливо скрывал свои истинные чувства. Словно нарочно стремясь вывести Цуй Буцюя из себя, второй господин бродил взад-вперед по комнате, то и дело подходил к окну взглянуть на цветы, брал полистать книги с полок – и все лишь бы не упустить момент, когда Цуй Буцюй наконец не выдержит, хлопнет ладонью по столу, встанет и во всеуслышание громко объявит, что и впрямь служит в управе Левой Луны.

Но даос не спешил гневаться, а лишь молча поднял миску обеими руками и покорно принялся пить рисовый отвар, не забыв сперва положить в него соленые овощи.

Фэн Сяо чувствовал, что не ошибся. Этот настоятель Цуй отнюдь не отличался смиренным нравом: выдавал себя за ни в чем не повинного простолюдина, но обиды терпеть явно не привык. А уж чего второй господин точно никак не ожидал, так это того, что за болезненным обликом даоса скрывается железная воля – столь сильная, что даже благовоние Безысходности не смогло развязать ему язык. Такому человеку найдется место в управе Левой Луны, даже если он и не владеет боевыми искусствами.

Чем дальше, тем Фэн Сяо становилось любопытнее.

Монах Цуй ел медленно, тщательно пережевывая пищу: на то, чтобы покончить с миской отвара, у него ушло больше половины большого часа. Фэн Сяо, впрочем, не торопил его и спокойно ожидал рядом. Наконец настоятель опустил миску на стол и отложил в сторону палочки для еды:

— Ваше превосходительство, осмелюсь спросить: чем я могу вам служить?

— Ни к чему церемониться, – заметил Фэн Сяо. – Я ведь уже сообщил вам свое имя. В семье я второй по счету, так что можете звать меня просто Фэн-эром, Вторым Фэном, или Эр-ланом, вторым господином.

Цуй Буцюй ничего не ответил на его слова и продолжил:

— Я прибыл в Люгун во втором месяце, и кое-что слышать мне доводилось. В преддверии торгов нежданно-негаданно убили хотанского посла. Вы хотите, чтобы я вам помог, – тогда сообщите мне сперва все обстоятельства случившегося.

— Само собой разумеется, – улыбнулся Фэн Сяо.

Хотанский посланник был убит за городом ночью, во время метели, погибший караван обнаружили проезжавшие мимо купцы, которые поспешно вернулись обратно в Люгун и сообщили о страшной находке властям. Все это Пэй Цзинчжэ с согласия второго господина – тот утвердительно кивнул – рассказал Цуй Буцюю. Не утаил он и того, что обнаружилось при осмотре тел, излагая обстоятельства дела во всех подробностях.

Монах внимательно его выслушал и, когда юноша умолк, спросил: