Книга Несравненный. Том 1, страница 150 – Мэн Сиши

Как всякий хороший слушатель, наслаждаясь мелодией, проникает в ее суть, так и Цуй Буцюй по одной лишь фразе понял, к чему клонит Фэн Сяо.

У хотанского князя своих детей не было, а из всех племянников он более всего любил Юйчи Цзиньу. Не погибни тот так внезапно, весьма вероятно, унаследовал бы трон, а Цинь Мяоюй, будучи женщиной незаурядной и пользующейся особой благосклонностью будущего князя, с легкостью смогла бы претендовать и на место хотанской княгини. А после и вовсе стала бы весьма значимой особой, оказывающей влияние на положение дел в Хотане.

Но Когурё отослали свою пешку за тысячи ли от родной страны явно не для того, чтобы Цинь Мяоюй просто стала княгиней в каком-то крошечном государстве. С ее помощью они хотели посеять смуту в землях Западного края, столкнуть Суй с тюрками и, пока те воюют, извлечь свою выгоду. С самого начала было понятно, что за всем этим стоял кто-то весьма дальновидный: хоть Когурё и небольшая страна, выдающихся людей в ней хватало. К сожалению, загадочный недуг правителя и обнаружение нефрита Небесного озера вынудили их сделать ход незамедлительно, и Когурё пришлось раньше времени задействовать лазутчиков. Если бы не спешка, то, быть может, их так никогда бы и не разоблачили.

Тщательно все обдумав, Цуй Буцюй задал следующий вопрос:

— Так кто же изначально послал Цинь Мяоюй и Инь Цзайжуна на Центральную равнину? Кто еще замешан?

Верно говорят, будто умные люди понимают друг друга с полуслова. Фэн Сяо взглянул на Цуй Буцюя с восхищением: пусть этот человек и учинил чертогу Явленных Мечей немало хлопот, но как же трудно найти себе достойного соперника! Порой такого и за всю жизнь не сыщешь, а если все идет как по маслу, все равно в один прекрасный момент заскучаешь.

Фэн Сяо давно уже подметил, что хоть Цуй Буцюй боевыми искусствами и не владел, завоевывать сердца людей умел как никто другой. К тому же он, несомненно, был из тех, кто всегда ясно видит перед собой цель и стремится совершать великие дела. Посули такому высокую должность, и он ни за что не устоит перед искушением! Вот только как второй господин ни уговаривал Цуй Буцюя, все бесполезно, ведь в конце концов оказалось, что все это время он имел дело с Вестником управы Левой Луны. Разумеется, столь значимый пост он бы ни за что не оставил ради должности четвертого господина чертога Явленных Мечей. Более того, наверняка Цуй Буцюй все еще помнил попытки Фэн Сяо переманить к себе одного из служащих управы – и не просто помнил, а записал ему в долг. Но Фэн Сяо и так порядочно задолжал Цуй Буцюю, одним долгом больше, одним меньше – какая разница.

— Их послал Гао Юнь, наставник Гао Нина, – ответил второй господин. – Старший брат правителя Когурё Гао Тана. Поговаривают, он единственный из их бойцов, кто достиг столь высокого уровня совершенствования, что по праву может называться величайшим мастером.

Насколько Фэн Сяо удалось выяснить, Гао Юнь хоть и не служил при дворе, тем не менее имел большое влияние на брата. Кроме того, он основал собственную школу боевых искусств – Фуюй, или, как ее называли сами выходцы из Когурё, Пуё. Их деятельность во многом напоминала то, чем занимался чертог Явленных Мечей: они посылали лазутчиков в другие государства, где те вели разведку и вызнавали чужие тайны, а затем передавали зашифрованные вести на родину, дабы Когурё воспользовалось полученными сведениями себе во благо. Вне всяких сомнений, убийцы хотанского посла были выходцами именно оттуда.