Книга Несравненный. Том 1, страница 130 – Мэн Сиши

— Хорошо, – сказал монах. – Если то, что ты скажешь, окажется правдой, я не стану карать тебя за убийство Лу Ю-нян. И если ты мне не доверяешь, то можешь пока не торопиться отпускать старика. Отпустишь, когда все закончится.

— Ни в коем случае! – хрипло прорычал Лу Ти. – Даже если он тебя пощадит, я это просто так не оставлю! Я сам тебя убью!

Молодой человек не обратил на него ровным счетом никакого внимания, только прожал точку немоты, дабы тот умолк.

— Чтобы я был спокоен, мне нужно что-то в подтверждение вашего обещания, – сказал он Цуй Буцюю.

Вестник повернулся к Чжансунь Бодхи:

— Ступай к Фэн Сяо и помоги ему. Как закончишь, не спеши возвращаться: если понадобишься, я сам тебя найду.

Тот кивнул и, не задавая вопросов, сразу же ушел.

Убедившись, что мужчина удалился, самозванец не сдержал вздох облегчения: он сам был бойцом высочайшего мастерства и из всех присутствующих опасался одного лишь Чжансунь Бодхи, и теперь, когда тот покинул усадьбу и достойных противников совсем не осталось, бояться больше было нечего.

Цуй Буцюй требовательно протянул руку к Пэй Цзинчжэ:

— Давай сюда.

Юноша застыл, недоумевая, что же тот просит.

— Твой господин попросил моей помощи, наверняка дал тебе какую-нибудь бирку или казенную печать, – нетерпеливо пояснил настоятель. – Сейчас самое время ею воспользоваться, давай сюда!

Выполнять эту странную просьбу Пэй Цзинчжэ совсем не желал и даже возразил, не сдержавшись:

— Но разве у вас самого как у Вестника управы Левой Луны нет… – от того, каким недобрым взглядом сверлил его Цуй Буцюй, юноша осекся.

Так и не закончив фразу, Пэй Цзинчжэ чуть ли не против собственной воли потянулся за пазуху, вытащил искусно сделанную печать и отдал ее монаху.

Внимательно рассмотрев, тот перекинул ее самозванцу.

— Это печать второго господина чертога Явленных Мечей, – пояснил он. – С ней перед вами откроются ворота любой заставы, любого города в пределах Великой Суй. И пусть, едва покинете Люгун, вам придется пересечь и границу империи тоже, такая печать послужит достаточным подтверждением моих обещаний?

Тщательно скрывая свое настоящее прошлое, юноша прожил в семействе Лу пять, а то и шесть лет. Ему невольно пришлось впитать все, что довелось увидеть или услышать, к тому же через его руки прошло немало редких и ценных вещиц. Прикинув вес печати на ладони, самозванец сразу понял: Цуй Буцюй его не обманывает. Спрятав вещицу за пазуху и пятясь шаг за шагом, он вышел из комнаты, увлекая за собой Лу Ти.

Домочадцы в напряжении проследовали за ним по пятам, глядя на молодого человека как на заклятого врага, но тому до них и дела не было. Самозванец видел, что Цуй Буцюй боевыми искусствами не владеет совсем, однако отчего-то чувствовал, что тот представляет куда большую угрозу, чем его люди. То было чутье, присущее любому, кто занимается боевыми искусствами: необъяснимое, невыразимое, однако безошибочное.

Оказавшись достаточно далеко от Цуй Буцюя, там, где, казалось, уже никто не помешал бы ему уйти, Су Син заговорил:

— В городе у Цинь Мяоюй есть три убежища: переулок Весенних Ароматов, пристанище Прощения и Согласия и дворик зеленоватого кирпича в восточной части города. У ворот наклеены парные надписи: «Зеленые ивы красят весенние виды, алые стены дают дому новизну».