Книга Господин прокурор, страница 115 – Катерина Траум

— Что? Я – что?!

Он стоял уже в полушаге от нее, каждым тяжелым выдохом донося до ее рецепторов аромат сандала и кофе, по-прежнему держа оборонительную позицию со скрещенными на груди руками. Будто пришел не предъявлять обвинение, а попытаться сохранить нейтралитет, который рушился к дьяволу от затянувшегося взгляда глаза в глаза. И Пейдж с учащающимся дыханием заметила, как приближение к ней меняло цвет его радужки. Словно каждый хромой шаг растворял ярость в золотую пыльцу, бил по надоевшему тяжелому панцирю. Из дегтя в медовую охру, в крапинки-звезды, крапинки-желание. И тогда ее наполнила решимость.

— Вы сами стали ко мне неравнодушны, мистер Лэйк, – прошелестела Пейдж и подалась вперед, преодолевая последние дюймы между ними.

От собственного безрассудства мутнело в глазах, и она на всякий случай их закрыла, чтобы не передумать. Приподнялась на цыпочки и осторожно прильнула губами к губам Киллиана, почти невесомо. Сухие, твердые, но такие приятно теплые…

Он замер в очевидном ступоре от ее жеста, абсолютно никак не реагируя. Но Пейдж и не собиралась заходить дальше отметки «невинный» и «поверхностный». Только закончить глупые препирательства и уличить господина в том, как его тело реагировало на нее: он вздрогнул, судорожно втянул воздух, а стоило ей разорвать поцелуй и отодвинуться – на долю секунды потянулся за ней, словно на невидимом аркане.

Она распахнула веки, ожидая увидеть перед собой его истинные и светлые эмоции, чувствуя мелкие покалывания в кончиках пальцев. И застыла, наткнувшись на пожирающее пламя в глубине непроницаемо черной радужки. Словно ее робкое касание сорвало страшную печать, выпустив на волю бешено танцующих демонов.

И их уже было не остановить. Будто выражая протест так быстро закончившемуся контакту, Киллиан обвил одной рукой ее талию и резко притянул Пейдж к себе, требовательно впиваясь в ее губы. Она успела лишь втянуть крупицы воздуха, потому что в следующие секунды на дыхание не осталось сил.

На нее словно обрушилось нечто неповторимо горячее, заполняющее собой все пространство. Он явно не собирался быть нежным – напротив, с ощутимой злостью толкнулся языком в ее непроизвольно приоткрывшийся рот. У него был вкус горького кофе, моментально опьянивший не слабее двенадцатилетнего виски.

Неумолимый напор этого странного, слегка агрессивного и отдающего нотами отчаяния поцелуя посылал волны слабости в колени. И словно уловив, что Пейдж вот-вот упадет, боясь позволить себе наглость ухватиться за его плечи, Киллиан довольно грубо толкнул ее к ближайшей стене, заставив вжаться лопатками в холодную поверхность и издать сдавленный всхлип.

Он не отрывался от голодного, неспешно смакующего изучения ее рта. Провел языком по нижней губе, сорвав прерывистый выдох, и тут же погрузился в него снова. От собственного громкого сердцебиения Пейдж совсем потеряла ориентиры в пространстве, целиком отдаваясь этому порыву. Властной руке, сжавшей талию; скользнувшим в мокрые пряди волос пальцам. Даже пробовала ответить: неумело, но с любопытством. Ее ладонь легла Киллиану на шею в слабой попытке контролировать хоть что-то, но правда была в том, что в этом цунами она была маленькой лодкой, которую беспорядочно швыряло о берега. Смятой, спрессованной между твердой стеной и не менее твердым, напряженным мужским торсом, от температуры которого спасала только ткань халата. Но не от жаркого дыхания на щеке, не от ощущения полнейшей невесомости удовольствия.