Книга Недосказанное слово, страница 55 – Евгений Сухов

— С час где-то… Может, немного больше, — последовал ответ.

— И потом отправились домой и никуда больше не заходили, — снова скорее самому себе и раздумчиво, без всякой вопросительной интонации промолвил Иван Федорович.

— Нет. Я шел не спеша, знаете ли…

— Понимаю, — изрек судебный следователь. — Итак, вы пришли домой… в девятом часу…

— В девять, господин Воловцов, — поправил Ивана Федоровича Аркадий Ильич. — Ну, или без пяти девять…

— Ну да, ну да, прошу прощения, — промолвил судебный следователь и виновато посмотрел на Горского. — Оговорился, бывает… Продолжайте, прошу вас.

— Пришел домой и где-то через полчаса вспомнил, что мне нужно повидаться с одним человеком и забрать у него долг. Он должен был мне пять рублей и шестого как раз обещался отдать.

— И вы ушли, — изрек Иван Федорович.

— Да, ушел, — кивнул Аркадий Ильич.

— Времени было половина десятого… — произнес Воловцов за допрашиваемого.

— Да, где-то так, — согласился на этот раз с судебным следователем Аркадий Горский.

— А куда вы отправились свидеться с вашим должником? — задал новый вопрос Иван Федорович.

— В портерную. Это на соседней улице, — ответил Аркадий Ильич. — Он там завсегдатай.

— Он — это кто, простите? — заинтересованно спросил судебный следователь по особо важным делам Воловцов.

— Лакей на скачках, — прозвучал ответ. — Зовут его Степаном.

— А вы что, бываете на скачках? — изобразил на лице неподдельное удивление Иван Федорович.

— Иногда тоже подрабатываю лакеем, — ничуть не смущаясь, ответил Аркадий Ильич. — Лишняя копейка никогда не помешает. Ну, и сам поигрываю немного…

— И как, удачно? — с интересом спросил судебный следователь.

Возникало впечатление, что ответ Горского мог бы подвигнуть его, Ивана Воловцова, тоже попробовать себя в тотализаторе или, напротив, убедить его никогда ничего подобного не совершать.

— По-разному бывает, — уклончиво ответил Аркадий Ильич.

Похоже было, что игра на скачках баснословных прибылей ему не приносила. А может, игра в тотализатор вообще не приносила никаких прибылей. И впору бы плюнуть на эти скачки и жить спокойно. Ан нет. Плюнуть не получалось…

В ходе допроса — или, точнее сказать, беседы — у Ивана Воловцова к Горскому пробудился особый интерес. Так порой бывает: пройдешь мимо человека, не удостоив его и взглядом, — словно и нет его вовсе, словно перед тобой не человек, а пустое место, не заслуживающее внимания. И вдруг — без видимой причины, без ясного объяснения, которому, пожалуй, и слова-то не подберешь, — что-то в этом прохожем заставляет тебя оглянуться, точно он невольно напомнил кого-то давно знакомого.

Аркадий Горский, впрочем, не был чем-то особо примечателен. Скорее, он вызывал у Ивана Федоровича любопытство — спокойное, профессиональное, лишенное личной окраски. Поначалу следователь и впрямь намеревался ограничиться несколькими уточняющими вопросами, ответы на которые могли бы нащупать какую-нибудь зацепку, тонкую ниточку, за которую потянув удалось бы распутать весь клубок противоречий и неясностей этого дела. Или, быть может, вывести на нового, доселе неучтенного фигуранта, выпавшего из поля зрения.

Однако вышло несколько иначе. Аркадий Ильич Горский оказался свидетелем куда более интересным, чем можно было предположить поначалу. И, не будь у него столь твердого алиби, им, несомненно, следовало бы заняться гораздо тщательнее.