Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 76 – Екатерина Звонцова

— Кацуо, – решив не думать об этом, Мэзеки тоже посмотрел вдаль, – я, к слову, не хотел бы обращения ко мне на «вы» и с этим «юный косё». Я, в силу возраста и статуса, буду звать вас как подобает, я так привык, но самому мне сойдет и просто имя.

— Имя?.. – задумчиво, словно подзабыл слово, переспросил Кацуо, и его немигающие глаза блеснули поверх очередного дымного столпа. – Просто имя? «Мэзеки»? Вы уверены?

По спине побежал озноб, кулак невольно сжался. Кацуо все наблюдал, любезно и в то же время брезгливо улыбаясь. Прямой, угрюмый, с тенями под глазами и черными, как обугленные руки мертвеца, перчатками… На миг показалось, что полететь в конце беседы за борт – не такой уж и маловероятный риск. Не достать ли оружие?

Прежде у него не было возможности близко узнать Кацуо: тот постоянно работал – либо в городе, либо в разъездах – и даже при жизни брата предпочитал пропускать все семейное, от сезонных праздников до дней рождения. И все же Мэзеки понимал: прямо сейчас нужно хотя бы изображать доверие, чтобы либо получить обещанную помощь в бою, либо усыпить бдительность и ударить в спину до предательства. Даже ядовитые рептилии управляемы, если их не злить.

— Да. – Он заставил себя не отводить глаза и добавил в интонацию нажима: – Извините, если не нравится. Другими не располагаю. Или у вас проблемы с памятью?

— Сам немного недоумеваю, – ответил Кацуо без тени досады, наоборот, так довольно, будто обнаружил в себе очередное отличное качество или талант. – Похоже на то.

И все же он задумался, и уже через секунду улыбка сменилась прищуром. Все больше хотелось ускользнуть от этого взгляда, поэтому Мэзеки только порадовался, когда трубочного дыма стало больше.

— Возможно, стоит позаботиться о здоровье? Чуть меньше курить и лезть в драки с безобидными людьми вроде наших близнецов? – Он решил, что легкое острословие – лучший доспех. Не как у Харады, но все же. – Тем более учитывая состав вашей курительной мерзости. Удивлен, если это не влияет на мозги.

Кацуо чуть слышно усмехнулся:

— Мне приятна ваша забота, Мэзеки. И простите, но пока я оставлю «вы».

И он продолжил с праздным видом пускать кольца дыма. Мэзеки смотрел, как ветер треплет его волосы, как играет с дымом кисэру…

…А думал о сожженных костях в составе этого мерзкого курева.

Когда Кацуо спокойно сообщил, что убьет Ру, прежде чем тот нападет на кого-то в припадке, Мэзеки, разумеется, не поверил. Мадзи рождались непобедимыми – обреченными и сильными. Их дар мог разниться, но чаще всего сводился к чудовищной способности перемещать – и уничтожать – предметы и живых существ взглядом. Один из древних мадзи, гирийский принц Истабрулл, остался в легендах тем, кто за пару минут убил пятьдесят человек, отдыхавших на замковом пляже. Оборванец Ру казался спокойным и продолжал уверять, что метка его спит. Но как же сложно было верить! Если бы через весь Левый берег за ним не тянулся шлейф добрых поступков, Мэзеки не колеблясь прогнал бы его. Но он понимал: сильными союзниками, даже сомнительными, пренебрегать нельзя. Боги… если бы у него правда была помощь иноземцев, если бы это не ощущалось, как пускать овцу в огород! Увы, у Мэзеки не было ни-ко-го. И ничего. Может, поэтому, когда Кацуо рассказал о тайных опытах, которые кандоки^[40] проводили в последний год, чтобы помочь товарищам быстрее и с меньшими потерями побеждать обезумевших волшебников, Мэзеки поскорее убедил себя, что верит. И что ему не почудилось: дым Кацуо пахнет не как у других знакомых курильщиков. В ароматы трав с Дикого континента вплетается тонкая, приторно-тревожная нить человечины. Кости мадзи и аммумадзи. Оказывается, если потолочь их и добавить в смесь, если долго вдыхать дым, они сроднятся с тобой. Мадзи уже не сможет воздействовать на тебя так сильно. Возможно, Кацуо и вправду отрубит Ру голову, если тот взбесится. И окажется полезен против Желтой Твари.