Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 226 – Екатерина Звонцова

Отоки кивнула и умчалась, даже не обернулась. Почти все в подразделении были такими: знали, когда единственный путь исполнить приказ – действовать без вопросов, потому что время не то что дорого, его нет. У Кацуо его не было. И совсем не осталось у Харады.

Он очнулся, сипло выдохнул, закашлялся, уже когда Кацуо поднял его, когда все еще наполовину вслепую кинулся прочь. Белый. Окровавленный. Смотрящий в пустоту и молчащий. Он тоже привык выполнять приказы и хотя бы иногда понимал, что вопросы, разговоры, привычные дурацкие замечания не помогут.

Он дрожал, морщился от боли, был тяжелым – не уступал или почти не уступал в весе самому Кацуо. Дыр девчонка проделала в нем много, резкие движения – а в бегстве каждое движение было резким – тревожили раны снова и снова. Но он стискивал зубы и лишь смотрел – все осмысленнее, все с большим изумлением, будто его интересовало одно, что-то вроде «Куда ты меня тащишь?». А Кацуо, экономя силы и дыхание, лишь иногда повторял отрывистое «Не отключайся». Промолчал, даже когда один-единственный раз губы Харады все же разомкнулись, и он, попытавшись засмеяться, спросил: «Ну… теперь-то я заслужил?»

Кацуо понял, о чем речь, но бросил все то же:

— Оставайся в сознании.

Его не преследовали – и по ухмылке Юшидзу Кацуо догадывался, почему и чего вскоре ждать. Может, прямо на рассвете. У них большие проблемы, впрочем, куда больше? До рассвета бы еще дожить. Обоим. Что-то сделать сейчас, немедленно, но «немедленно» все не наступало, путь до Отоки казался вечностью.

Наконец она все же появилась: сама вышла навстречу, а кони удивленно брели за ней. Кацуо отдал приказ. Отоки вскочила в седло самой свежей лошади и в мгновение ока растворилась в темной чаще. Кацуо оглядел оставшихся коней и выбрал своего: тот хотя бы не боялся крови. Вообще ничего не боялся, поэтому был любимым. Кацуо понимал: скакать надо во весь опор, чтобы подготовиться к тому, что ждет дальше. Найти Ру, найти наместника, поговорить с…

— Кацуо, эй.

Послышалось, поначалу он подумал так. Зов повторился, и пришлось обернуться. Харада, которого он оставил на плаще у одного из деревьев – слава богам, не вишневых, – пошевелился, пытаясь приподняться.

— Эй… – Его все равно нужно было как-то грузить в седло, забираться самому, так что Кацуо подошел и встал над ним. – Что, господин зверюга? – И требовательно повторил, потому что веки Харады то и дело опускались. – Держись, у нас долгий путь впереди. И не смей подыхать, выброшу, не раздумывая. Понял?

Харада истекал кровью, пока Кацуо бежал, на скаку станет хуже, и все еще непонятно, что в его нутре задето. Кровь бежала из ран, но хоть пока не изо рта. Стараясь собраться, Кацуо натянуто усмехнулся, опустился рядом, потянулся навстречу, продолжая нести что придется:

— Вряд ли такое наше общение ты мог представить даже в кошмарах, я тоже, но…

Харада не сводил с него глаз, и слова застыли в горле. Потому что взгляд изменился.

— Хватит, – бросил Харада, все-таки смыкая веки. – Хватит, не трать время. Уезжай. Тебя не должны поймать. Малек в беде.

Он приподнял руку – и накрыл рану на груди, не сквозную, но длинную. Кацуо прищурился, снова мечась взглядом по его фигуре, пытаясь сосчитать увечья. Проклятая девчонка. Проклятая…