Книга На порубежье, страница 97 – Андрей Булычев

— Негоже посольству в осаде быть, — глубокомысленно проговорил воевода Александра. — Ежели не вызволим пруссов, спросит за то с нас князь Ярослав. Так что прав ты, Андрей Иванович, бить нам нужно по данам у Нарвы. На шведов у нас просто сил сейчас не хватит. И то верно, что разделять войско нам никак нельзя, своим числом оно и так серьёзно датскому уступит. Филат, а подскажи, сколько мы прямо сейчас можем воев выставить?

— Полторы тысячи, воевода, — не задумываясь ответил начальник штаба андреевцев. — Это наша бригада и ваша дружина. Ну и сотен пять-шесть из союзных эстов можем призвать. Больше под рукой у нас тут сил нет, если только заслон у Феллина отозвать.

— Нет, оттуда снимать сотни никак нельзя, — сказал тот, качая головой. — Крестоносцы сразу тогда поймут, что на Юрьев им дорога открыта. А так у Выртсъярвского озера хорошо их летом ваши пощипали, мыслю я, что не должны они без подмоги сюда сунуться. А она, эта подмога, у них сейчас подле Двины с полочанами ратится, не отведёшь её просто так оттуда. Вот пусть крестоносцы и дальше думают, что им большие силы у Феллина противостоят.

— Согласен, Олег Ярилович, — Андрей кивнул. — Сил у нас, конечно, мало, но для снятия осады с Нарвы хватить их должно. Думаю, что не всё войско датчан там останется, часть его в угандийские леса уйдёт, часть к нашему Копорью. А тут и мы с юга ударим. Лишь бы Нарва устояла. И если мы снимем с неё осаду, с востока из Ижорских земель и Копорья датчанам всё одно придётся убираться, потому что наземная связь там с Ревелем будет прервана, а с морозами прекратится и водный путь.

— Быть по сему, — выслушав своих ближних воевод, подвёл итог совету Александр. — Собирайте рать, воеводы, через два дня выступаем. Грамоту отцу в Киев велю послать сегодня же. Чтобы гонцы на самых быстрых конях к нему скакали. Глядишь, поспеет великий князь к нам на помощь. И в Новгород весть надобно отправить о нашествии, пусть городская старшина большое ополчение собирает. Думали зимой его скликать, а тут вон как нас ворог упредил.

* * *

— Зипуны и кафтаны на стену, на колышки вешайте, — запуская троицу, потребовал лазаретный служитель. — Обувку снимайте и вон туды под лавку или в угол ставьте, а на ноги лапти надевайте.

— Да у нас сапоги чище тех лаптей, дядька, — возразил Игнат. — Я их только-только вот жиром смазал и натёр. В них же глядеться можно!

— А я тебе говорю — всё верхнее с себя скидывай! — рявкнул тот. — Иначе вон прогоню! Не положено во всём верхнем в лекарню заходить. Не мной правила придуманы, но мне за их исполнением следить надлежит. Так что лучше не перечь — или исполняй, или на улицу ступай, коль такой умный!

— Ладно, ладно, Чурилыч, не ругайся, снимаем, — успокоил служителя Митяй. — Игнатка, язык-то прикуси, — и поставил коротенькие пластунские сапожки под лавку.

— Да прикусил, — хмыкнул, стягивая верхний кафтан, друг. — С такой-то строгой сторо́жей не поспоришь.

— За мной ступайте. — Дядька, прихрамывая, пошёл по длинному коридору, и вся троица, натянув на ноги лапти, последовала за ним. Идти было недалеко, около третьей с правой стороны комнаты служитель остановился и кивнул на занавешенный плотной тканью вход: — Ваша палата, для тех, кто на поправку пошёл. Только недолго тут, а то скоро врачи обходить всех будут. Я крикну, и чтобы как стрелы из палаты вылетели, иначе не пущу более.