Книга На порубежье, страница 44 – Андрей Булычев

Пластуны, кивнув, пошли к закреплённым за ними десяткам.

— Вайделут! — крикнул высокого, рыжебородого прусса Тешень. — Сюда пойди, сюда! Рядом встань! Так, пятеро с левой стороны, пятеро с правой, — показал он на пальцах. — Ждём!

Предводитель немцев бросать в бой свои силы не спешил, как видно оглядевшись, он послал на оба фланга по сотне лёгкой конницы. Из завала и кустов затопленного берега во всадников полетели стрелы, и они, покрутившись, ускакали.

Заслышав звук сигнального рога, старшины пруссов засуетились.

— Становись! — полетели команды на двух языках. — Немцы к атаке готовятся! Все в строй!

Действительно, на западной стороне поля рыцарская конница начала формировать построение в виде клина. На острие под знамёнами вставали самые сильные, закованные в броню всадники. Следом за ними занимали свои места воины в облегчённых латах, и за их спинами держались уже те, у кого на теле была лишь кольчуга. Позади конницы, формируя расширенное основание клина, толпилась пехота. Кульмы и сассы встали справа, напротив завала. Заревел рог, и вражеская рать медленно тронулась с места. С каждым шагом конница всё более ускорялась. Клин начал надвигаться на стоящих перед рядами кольев стрелков. Взревел рог, и по этому сигналу латные всадники, опустив копья, подстегнули коней. От топота множества копыт задрожала земля.

— Ждём, ждё-ём, — сквозь зубы процедил Назар. — Рано, рано пока… А вот теперь пора, — и прижав к плечу приклад реечника, он пронзительно свистнул.

Дюжина самострелов послали свои болты за четыре сотни шагов. Рука Назара начала накручивать ролик натяжителя, а глаза напряжённо следили за остриём вражеского клина. Вот он, намеченный заранее второй рубеж, с торчащим в трёх сотнях шагов шестом. Болт лёг на направляющие, и командир пластунов дал второй сигнал.

Ко взведённым реечникам во втором залпе присоединились ещё три десятка самострелов попроще. Атакующий клин продолжал нестись как ни в чём не бывало, только в нескольких местах в нём появились тут же заполняемые бреши.

— Двести пятьдесят, двести шагов, — отсчитывал, накручивая ручку, Назар. — Пора! — Свистнув, он послал болт, развернулся и бросился бежать.

Вместе с ним неслись две сотни его стрелков. Зная место боя, они проскакивали мимо рядов кольев и борон, а вот настигающие их с ходу напоролись на подготовленный заранее рубеж. Ржали, напоровшись на острия, кони, ломались их ноги. Падая, они подминали под себя седоков, а на них с ходу налетали сзади. И в это месиво из тел животных и людей ударили из-за стоящих рядов рати стрелы и арбалетные болты. В некоторых местах всадникам удалось прорваться, и они даже порубили пару десятков отбегающих стрелков, но всё равно это уже был не тот монолитный, всесокрушающий удар, который раскалывал любые линии врага.

— Ху! Ху! — ревели пруссы, орудуя длиннейшими копьями. Гранёные, игольчатые наконечники били в латы, в кольчуги, в забрала шлемов, в защищённую бронёй грудь коней. Щетина копий. Их жала тянулись из глубины строя и били, били кавалерию. То в одном, то в другом месте из своего седла выпадал всадник, вздыбливался раненый конь.

— Готовьсь! — рявкнул, чуть отдышавшись, Назар, и взведя реечник, махнул рукой Беляну. Десятник приставил к губам рог. По его сигналу лучники ударили навесом вглубь атакующих порядков, а сотня самострельщиков ринулась вперёд.