Книга На порубежье, страница 136 – Андрей Булычев

Селение вепсов открылось им в сумерках. Это был крепкий лесной погост: частокол из заостренных бревен в полтора человеческих роста и пара десятков изб за ним. На берегу у лодочных сараев лениво переминались двое караульных с рогатинами. Они не ждали беды — кто решится зайти в эти дебри в осеннюю непогоду?

— Здесь будет не битва, а жатва, — прошептал Торстен, обнажая меч.

Сталь негромко звякнула, отозвавшись холодом в сердце. План был прост и жесток. Кнорр Свена, изображая заблудившегося купца, вышел на середину русла, приковывая к себе взгляды сторожей. В это время узкая шнека Торстена, словно хищная тень, бесшумно скользнул в прибрежные камыши чуть ниже по течению.

— Не орать раньше времени! — Торстен обернулся к своим воинам. — Прыгаем через бревна и сбиваем засовы у ворот. А дальше — клинки из ножен и предавайте мечу каждого, кто попадется навстречу. Некогда разбираться, воин перед вами или нет: убивайте женщин, детей, стариков. Жалости не место в этом лесу. Первым делом берите сараи и амбары — ищите в них меха, воск, мёд и серебро. Тех, кто выскочит из изб, загоняйте обратно или рубите на месте. Ни одна живая душа не должна уйти лесами к руссам. Все избы потом сжечь — пусть небо увидит наш костер.

Свен со своего борта смотрел, как шнека мягко ткнулась носом в ил. Пятьдесят свеев в кольчугах, придерживая щиты, чтобы те не гремели, посыпались в ледяную воду. Они шли к частоколу молчаливо и быстро, точно тени.

— Прости, лесной народ, — негромко пробасил крепыш, поправляя ремень щита. — Но ваша пушнина сегодня нужнее королю Кнуту… или тем из нас, кто еще надеется вернуться домой живым.

Первый свей перемахнул через забор, и тишину погоста разорвал короткий, захлебнувшийся крик сторожа. На мирные хижины вепсов обрушилась стальная лавина. Набег начался.

Над погостом ревело пламя, жадно пожирая сухую дранку крыш. Густой черный дым смешивался с холодным ладожским туманом, оседая на лицах свеев жирной копотью. Всё было кончено быстро. Среди догорающих изб, в лужах крови, впитавшейся в осеннюю грязь и прелую листву, лежали те, кто еще недавно видел мирные сны. Свеи деловито обходили павших: кто-то срывал серебряные обереги, кто-то выносил из амбаров тяжелые связки соболей и куниц. Из темного проёма сарая доносился надрывный, переходящий в хрип визг женщины, но его быстро заглушил грубый хохот шведских гребцов.

Торстен, опершись на окровавленный меч, довольно наблюдал, как его люди тащат к берегу бочонки с медом и тугие тюки с «мягкой рухлядью». Добыча превзошла все ожидания. Погост оказался богатым — вепсы еще не успели отправить собранную дань в Новгород, и теперь всё это добро перекочевало в руки захватчиков. Кнорр Свена обещал осесть в воду по самый планширь.

В этом кровавом хаосе никто не заметил мальчишку-вепса. Он забился под перевернутую лодку у самого берега, оцепенев от ужаса, пока совсем рядом топтали мокрую землю обтянутые грубой кожей ноги чужаков. Когда пламя перекинулось на ладейные сараи и едкий дым надежно скрыл прибрежные кусты, малец, захлебываясь рыданиями, выскользнул из своего укрытия. Он бежал, не разбирая дороги, оскальзываясь на корнях и задыхаясь от холодного воздуха. Лишь один раз он оглянулся на черные столбы дыма там, где еще днём была его жизнь, и скрылся в густой чаще. Мальчишка знал эти тропы. Выше по течению, за излучиной реки, стояла крепкая усадьба, заложенная ушкуйником Радятой Щукарём. Радята был человеком крутым, к набегам привычным, и под его рукой всегда держалась пара дюжин тертых жизнью руссов, готовых по первому зову взяться за мечи. Мальчишка бежал сквозь ночной осенний лес, разрывая легкие, неся единственную весть: на Свирь пришла смерть, и у этой смерти шведское лицо.