Книга На порубежье, страница 132 – Андрей Булычев

— Сбыня, прикрой! — крикнул Лютень, отбив жало копья пластунским щитом.

Тот выпустил болт из реечника во вражеского копейщика, и командир срубил его товарища мечом. В пробой ринулись Девятко с Устином. Убив преградившего им путь датского мечника, они скинули с парапета ещё одного влезающего, а подскочившие к лестнице ополченцы столкнули её вместе с людьми в ров. Шаг за шагом тесня забравшихся в боевой ход, русские и десяток союзных пруссов наконец очистили всю южную сторону крепости от врага. Сил у защитников уже не было, и в отбегающих со стен летели редкие стрелы.

Лютень сплюнул густую, соленую юшку и вытер рот рукавом, размазывая по лицу грязь. Пальцы сводило судорогой — он с трудом разжал кулак и перехватил меч другой рукой, чтобы не выронить.

— Сбыня, цел? — прохрипел он.

Тот не ответил и, привалившись спиной к холодному камню зубца, только махнул рукой, тяжело дыша. Его реечник валялся рядом, в красной луже, которая уже начала схватываться ледком по краям. Вокруг пахло железом и нечистотами. Устим сидел прямо на камнях хода, вытянув гудящие ноги, и тупо смотрел, как с его обломанного ногтя капает багровое. Девятко, шатаясь, прошелся вдоль парапета, пнул брошенный кем-то шлем и заглянул вниз. Там, впотьмах рва, кто-то еще сучил ногами и выл, но сил добивать или просто смотреть уже не было.

— Отбились, ребятки, отбились, — прихрамывая, бормотал Малюта. — Сегодня точно уже не полезут, вон как от стен припустились. Отбились мы, братцы.

— Отбились… — выдохнул Девятко, опускаясь на корточки и вытирая ладони о штаны. Чистого места на ткани не нашлось, и он просто размазал грязь.

— У нас тут три корабля: две быстроходных шнеки и грузовой кнорр^[34], — сидя у разведённого на острове костра, произнёс Торстен. — Кстати, Свен, как ты умудрился проскочить через протоку на своей неповоротливой лохани? Мои гребцы работали как проклятые, я думал, нам конец, руссы три корабля утопили по соседству, а ты на своей корове прошёл.

— Ветер, всему причина попутный ветер и удача, Торстен, — отхватив ножом кусок от жарящегося окорока, ответил крепыш. — Без хорошего ветра я бы и вовсе не сунулся в это узкое горло. Когда началась паника, быстроходные шнеки начали разбегаться во все стороны и невольно прикрыли нас. Я видел, как огромные камни, выброшенные русскими со стен, ломают им борта. Не хотел бы я испытать ещё раз то чувство, которое мной тогда овладело. Я уже молился Богу о ниспослании мне быстрой смерти, и даже не пытался поменять курс. Так вот и вышел чудом на простор озера.

— Воистину тебе вчера повезло, Свен, — произнёс третий кормчий, высокий мужчина с обветренным лицом. — Что предлагаете теперь делать? Похоже, король Кнут оставил затею прорываться сюда и высадил войско на берегу. До ледостава ещё целый месяц, и я не хочу ещё раз испытывать судьбу, проскакивая мимо этого Орешка. Может, ну её вообще, эту войну с руссами, мы так прекрасно с ними торговали, зачем было вообще ссориться?

— Ты ещё скажи, Тильвар, что тебе при прошлом короле Эрике припеваюче жилось! — воскликнул зло Торстен. — И тебя точно потащат на плаху! Все вы, гуты, только и думаете, как бы набить свою мошну.

— Мошна гута греет в мороз лучше, чем ржавая кольчуга свея, Торстен, — ответил тот язвительно. — Пока вы мерили глубину Невы своими телами, в Висбю считали прибыль. Но раз уж мы в одной лодке, скажи: если Кнут Хольмгерссон так велик, почему мы жарим этот окорок на сырых и грязных русских островах, а не в палатах новгородского князя? Что плохого в том, что я хочу мирно жить? — спросил он, пожав плечами. — У меня пять детей, и им нужен живой отец, а не скорбная память о нём.