Книга Западный щит Руси, страница 90 – Андрей Булычев

— Понятно, – сказал десятник. – Вот и ещё у нас к тем, кто на челнах поплывёт, подмога прибыла. Это получается, сотни три с половиной их теперь.

— Ну да, три уж точно будет, – подтвердил пластун.

— Ладно, Шаньга, захватывай с собой смену, пусть меняет вашу засидку, сами же с Креславом сюда на отдых ступайте. Ещё дней пять нам тут, наверное, ползать, а там уж и движение этих к Юрьеву надобно ждать. Микула, Гюнтер, – позвал он и, когда к нему подползли двое пластунов, кивнул на Шаньгу. – За ним держитесь, он вас на караульное место выставит, всё там выглядывайте, примечайте. Старший Микула, а ты, Гюнтер, чтобы не хорохорился, хоть ты и опытный лесовин, а всё же старшинство у нас заслужить нужно.

— Да, десятник, – прошептал дан. – Я понять.

— Вот и хорошо, – с улыбкой проговорил Спиридон. – Подожди, ещё, небось, сотней будешь командовать, ты же у нас благородных кровей, породистый. Ну всё, ступайте, ребятки, мне ещё писульку черкать командиру взвода.

Потянувший с востока ветерок согнал с неба тучи. Моросивший три последних дня дождь закончился, и выглянувшее июльское солнце быстро просушило кроны деревьев. От земли парило, и Мартын, блаженно щурясь, подставил щёку пробившемуся сквозь листву лучику.

— Сейчас бы в воду, да всю месячную грязь с себя смыть, – проговорил лежавший рядом Будило. – У нас на Нерли скоро девки венки в воду опустят. Потом в длинных рубахах до пят и сами в неё зайдут.

— А кто-то и без рубах, – хмыкнул расположившийся рядом Ратиша.

— Да иди ты, вахлак! – буркнул Будило. – Это у вас там на Десне, у черниговских, бесстыдство, а вот у нас, у суздальских, всё чинно. Озорство среди молоди никак не позволительно, девке, чай, ей ведь ещё замуж выходить.

— Да я-то чего. – Ратиша отмахнулся. – И у нас тоже особо не поозоруешь, молодь крапивой али розгой, а уж кто постарше, того чем и покрепче выпорют. Ежели девки в глухом затоне купаются, знай, где-то на берегу злая тётка за ними приглядывает. Эх, да-а, ажно до Иванова дня ведь тут досиделись, – со вздохом заметил он. – Чегой-то немец с походом совсем не торопится. И так вон до малой летней воды дотянул. Как же это на челнах-то теперь по Омовже пойдёт? Ладно стрелу, так ведь и сулицу с берега можно поймать.

— Немец не дурак, немец знает, что делает, – проговорил, вставая с земли, сотник. – Потому и не спешит он, ждёт, когда соберутся все у его крепости и когда дороги на Юрьев просохнут. Сами же слышали, о чём десяток Спиридона доложился, – три сотни только лишь на челнах там будет. Все остальные сухим путём пойдут. Им, помимо пешей рати, ещё и осадной припас к нашему Юрьеву нужно тянуть. Попробуй-ка ты с ним по болотине пройти. Гати устанешь мостить.

Донёсся шорох, и в овраг скатился караульный.

— Мартын Андреевич, гонец от Ростислава!

Следом за ним заскочил в скрытное место и пластун.

— Немцы в путь тронулись! – заполошно дыша, оповестил он командиров. – Только что! Впереди две сотни латгалов идут. По краям сухого пути рассыпались, все кусты проверяют!

— Поднять сотню! – рявкнул Мартын. – Будило, остаёшься со своим десятком в овраге. Прикройтесь в нём хорошо! Трое суток не вылезайте, пока немец дальше не пройдёт. Чтобы не дыша в засидке сидели! Потом уже щипайте за пятки.

— Слушаюсь, Мартын Андреевич, – откликнулся десятник. – Мы тихонько.