Книга Западный щит Руси, страница 41 – Андрей Булычев

— Ипатий, пройдёмся? – Назар кивнул в сторону деревьев. – Посоветоваться с тобой я хочу, – проговорил он, когда они отошли от костров достаточно далеко. – С обозным старшиной из соседей я только что разговаривал, воробей он стреляный, бывалый, говорит, что три десятка лет уже в торговых караванах ходит. Так вот, распознал он в нас дружинных, хоть, по его словам, и из бывших. И то, что обоз у нас не простой, тоже ведь угадал. Думает, что дорогой товар мы везём сейчас в Вильно. Я к чему это тебе, десятник, сейчас говорю? К тому, что если он нас заприметил, то же самое и литвины ведь могут сделать. Пограничная стража, мытари и княжьи учётчики, они ведь тоже люди весьма многоопытные, сам вот подумай, сколько всяких за свою службу повидали. Сейчас нам препятствовать во въезде, конечно, никто не станет, но вот в башке у себя эдакую зарубочку сделает, и, ежели что, мы потом у литвин самые первые на подозрении будем.

— И что же нам делать, Шумилович? – спросил, почёсывая бородку Ипат. – Я смотрю, у тебя вроде как задумка уже имеется?

— Да, крутится мысля в голове, – признался Назар. – Послушай-ка, а не пристать ли нам к какому-нибудь большому обозу? Пока вот с новгородцами сообща поедем, а там, за Даугавой, глядишь, и ещё, может, кого нагоним? Среди такой массы саней у любого проверяющего ведь глаз замылится. А то и правда, посмотри сам, у нас на каждой повозке по два ухореза сидит. Как ты ни простись, ни омужичивайся, а видишь, цепкий и опытный взгляд всё равно таких выделяет, особливо если их много и ежели они сообща, одной командой держатся.

— Так-то оно правильно, только ведь спешим мы, – задумчиво проговорил десятник. – Потому и лёгкий товар в свои сани взяли, чтобы быстрее ехать. Нет, я-то ничего, ты у нас на выходе старший, Назар, как уж сам скажешь, так пусть оно и будет.

— Да мне совет твой нужен, а не покладистость, – отмахнувшись, произнёс тот. – Что, я у Ярца или у Лагуты, что ли, его буду спрашивать?

— Ну что я скажу, – немного подумав, промолвил Ипатий. – Так-то всё вроде разумно. Чтобы скрытность соблюсти, самоё правильное будет среди других при самом въезде к литвинам нам затеряться. Зима эта лютая, морозная была, значит, речной лёд крепким ещё аж до самого апреля будет, чай, уж поспеем санным путём в Вильно.

Два десятка саней, скользя полозьями по тёмному и шершавому льду, выехали из речки Жейманы на просторную Вилию.

— Ну всё, теперь уже недалеко, теперь только один переход, и мы на месте будем, – протянул удовлетворённо суздальский купец Плоскиня. – Ты, Ряшка, главное, за дорогой лучшивее смотри. – Он толкнул правившего лошадьми мужика. – Чтобы промоину, не дай Бог, ежели вдруг она встретится, не прозевал. Вона ведь как дорога за последнюю седмицу подтаяла!

— Смотрю, хозяин, во все глаза я смотрю, – уверил тот, кивнув. – Только вот вставать нам уже пора. Лошадкам ведь отдых хороший нужо-он, притомились они вот так вот цельный день без передышки бежать. Ох и долгий же этот путь у нас!

— Ничего, завтра уже под крышей ночевать будем. Всё добро в амбары снесём, отдохнёте, пображничаете с избытком, – успокоил обозного купец. – До открытия ладейной дороги ещё далеко. А на ночёвку мы на холме, у соснового бора, пожалуй, встанем, там место возвышенное, сухое. Вёрст пять где-то нам до него осталось. – Обернувшись, он окинул взглядом сильно растянутый караван и, взмахнув рукой, прокричал: – Подтянись маленько, честной народ, отдых уже скоро!