Книга Западный щит Руси, страница 113 – Андрей Булычев

— Да Бог их знает, чего они лопочут, – отозвался Серафим. – Не понимаю я их. Шуткуют, видать, скучно им просто так ехать. Ну вот и всё-ё, проехали, а теперь и мы пошли.

Чуть приподнявшись, он сместился немного вперёд и взял на прицел первую телегу. С этого места было хорошо видно уже весь обоз. «Его телега» проехала немного по дороге, и мушка реечника замерла на спине обозного. Палец выжал спусковой крючок одновременно с долетевшим до ушей свистом. Резкий щелчок, реечник вздрогнул, и пробитое болтом тело выпало с телеги на дорогу.

— Русь! – взревев, вылетели на дорогу с обнажённым мечом три пластуна.

— Эх-х! – Клинок рассёк шейную жилу ещё ничего не понявшего обозного, судорожно сжимавшего рукой древко копья.

— Бам! – По круглому щиту ударило лезвие топора его соседа.

— Шустрый?! – зло оскалился пластун и, приняв ещё один удар, резко рубанул его по руке. – Чтобы не мучился! – Он рассёк, пробегая мимо, спину и кинулся к соседней телеге. Чисто. На ней лежали два пробитых стрелами трупа. От соседней повозки в сторону реки нёсся последний оставшийся в живых из всего обоза. Щёлкнула тетива, и, не добежав до воды пару шагов, он рухнул в заросли рогоза.

— Истома, Вага, к Стояну! – крикнул Серафим, и троица бросилась по дороге к передовой пятёрке.

— Всё, всё уже! – помахал подбегавшим Седьмак. – Один только лишь ускакал, тот, что рядом с кольчужным ехал. Стрелу в бок поймал, но вёрткий, от второй увернулся – и ну скакать по дороге.

— Как там у вас?! – крикнул осматривавший лежавшее тело десятник. – Никого не поранили?

— Все целы, – ответил Серафим. – А у вас что?

— Да вот этот кольчужный Ваньку Хлыста копьём ткнул. – Стоян кивнул на труп. – Стойкий, видать, бывалый, – уважительно произнёс он. – С болтом в груди, а ведь ещё и бился. Из старых воев. Меч для обозной охраны совсем неплохой. – Он показал клинок. – Ванька, сильно болит? Рёбра все целы?

— Да, целы, – морщась и растирая ударенную под кольчугой грудь, отозвался тот. – С конями что делать будем? Двух взяли. Рука не поднимется их сечь, а с собой ведь не заберёшь.

— Да и пусть живут, – вздохнув, произнёс десятник. – Вот отобьём приступ, глядишь, нам же они и достанутся. Отпускай. – Он махнул рукой. – Чего там в телегах лежит, не смотрели?

— Да когда же? – удивился Серафим. – К вам ведь на подмогу сразу кинулись.

— Ну пошли тогда глянем, – предложил Стоян. – Чурило, оружие всё соберите и кольчугу с этого. Нечего ратное железо врагу оставлять. Отнесём немного отсель и в схрон положим.

В телегах был провиант. Везли с десяток бочек с топлёным свиным салом, в мешках лежала сушёная рыба, дроблёная пшеница и ячмень. В двух бочках обнаружилось жидкое, золотого цвета масло.

— Льняное, что ли? – облизнул палец десятник. – Или конопляное. Хотя нет, у этого вкус немного другой. Ладно, некогда тут нам толочься. Все телеги в кучу собираем! Проливайте всё маслом, ребята, и пару бочек с салом ещё разбейте, а уж потом поджигайте, – давал он указания. – Не оставлять же всё это вражине.

Небольшой отряд пластунов бежал по лесу в сторону болота, а за их спиной в синее, ясное небо уходил чёрный столб дыма.

Две ночи подряд лагерь осаждающих у крепости Талькхоф поднимался по тревоге. Из леса в него летели зажигательные стрелы, ревели на поле сигнальные рога, слышались крики, мелькали в огненных сполохах тела.