Книга На Запад!, страница 98 – Андрей Булычев

— Господин, но как же мой город?! – воскликнул Иннар Кривобокий. – Я не могу надеяться на лояльность своих людей. Меня уже дважды пытались убить мои же подданные.

— Я усилю твою рать сотней своих всадников, – махнул рукой Леонард. – И тут же останется пешая сотня стрелков, что должна была уйти на усиление гарнизона замка Талькхоф. И научись уже сам жестче вести себя со своими людьми. Пора было давно выжечь здесь всю языческую вольницу! Я тебя предупреждал, что нужно было насильно окрестить весь свой народ, а вот ты все тянул с этим!

* * *

Дорога от главного городища Уганды в Дерпт проходила вдоль Эмайыги, или по-русски Омовжи. Именно на ней две сотни лет назад князь Ярослав Мудрый и заложил город Юрьев, отбитый не так уж давно немцами. Река же эта издавна была важным путем. Вытекая из самой глубины эстских лесов, из большого озера Выртсъярв, она, пробежав около ста верст, впадала затем в Чудское озеро, по которому можно было через Нарву выйти на Балтику. Так что дорога эта была хорошо набита. Только лишь в это ненастное время было трудно встретить на ней путника. Две русские и одна эстская сотня лежали возле нее вот уже второй день.

— Может быть, все же ошибся Фотич? Ну кто в такое ненастье в дальний путь-то пойдет? – третий раз уже с досадой проговорил Сбыня. – Мочи уже нет, горячего вторую неделю не ели, я сырой насквозь, заколел, как пес худой. Вот не зря же эсты волновались. Кое-как из них около сотни только согласилось сюда пойти.

— Хватит ныть уже, Сбынька, уши тебе накручу, – пригрозил лучнику десятник. – Смотри у меня, больше в поход ни в жизнь не пойдешь, так и будешь все время на стенах сидеть! Вон, достань из мешка вяленого мясца, пожуй его да уймись уже. Думаешь, другим, что ли, легшее? Все страдают, однако вот не скулят так же, как ты!

— Да не скулю я, дядька Спиридон, зуб у меня уже третий день ноет. Мочи терпеть нет, – пожалился молодой воин.

— Терпи, терпи, бедолага, – вздохнул десятник. – Такое дело только лишь кузнец может поправить. Без их клещей тут уж никак. Ну или хорошая травница, как вон у Митькиного приятеля Лютня. Как уж ее звать-то, черемиску эту?

— Рина, – буркнул Митька. – Да не черемиска она, а булгарка, я же вам рассказывал уже. А травница она да, хорошая, это все признают. Недавно мамку ее с братишками и сестренками у черемисов выкупили. Вот та мама, Айгуль ее зовут, она еще лучше дочери в лекарском ремесле разумеет.

— Ну да, это, видать, та баба с детьми, которая с июльским караваном, что кожу завез, приплыла, так ведь, да? – спросил с любопытством Еремей. – Хорошая такая, ладная вся, кстати. А не вдовушка ли она?

— Дядька Еремей, да ты никак свататься надумал, а? – подколол ветерана лучник Ярыш. – Ну, так-то по годам она самая что ни на есть тебе годная. А что, чай, уж не скучно вам вместе будет, травку тебе подсыплет какую надо, и, это самое, прямо как молодые!

Дружно хохотали три ближайших десятка. Весь красный, Еремей вскочил с земли.

— Ты над кем это надсмехаешься, щеня?! Да я!..

— Тихо вы, горлопаны! – крикнул пробегающий мимо сотник. – Дальний дозор сигнал подал: от городища кто-то идет. К бою готовьтесь!

Все разом зашевелились, доставая из непромокаемых, обмазанным гусиным жиром кожаных чехлов луки и самострелы, проверяя, легко ли выходит меч из ножен, открывая колчаны и сумки для самострельных болтов.