Книга На Запад!, страница 65 – Андрей Булычев

— Травок у меня мало, – сокрушенно вздохнула Айгуль. – В тех сборах, что у вас были, трети моих не хватает. У меня ведь особые там есть, мало кто про них даже знает. Ничего, как-нибудь управимся, мне вон мои хорошо помогают, – кивнула она на двух булгарок, сноровисто перевязывающих раненого.

Три дня пути по диким местам караван прошел спокойно. Как видно, последний бой на реке убедил черемисов в безнадежности всех их попыток разбить караван, и за ним теперь следовало только лишь несколько малых однодревок.

— Приглядывают, – кивнул на дальние лодочки бледный Молчан. – Близко не подходят, уже ученые.

— Ты бы посидел лучше, вон ведь какой белый, – проворчал Лютень. – Теща опять ругаться будет, что по ладье скачешь.

— Да я аккуратно, ну чего ты? – пробормотал старшина. – Невмочь мне лежать, укачивает, мутит сильно.

— Это да-а, волнение большое на реке, – согласился Лютень. – А оно ведь нам на руку было. Наши-то ладьи – они тяжелее и устойчивее к нему, а вот взять черемисские суденышки, эко их во все стороны шибко бросало. Какие бы лесовины умелые ни были, а ты вот попробуй так же повоюй, когда тебя волна захлестывает.

За пару десятков верст до Нижнего Новгорода пропали и сопровождавшие караван лодки черемисов. Отсюда началась русская земля. Возле устья Оки караван разделился, большая его часть поворачивала налево и уходила в Муромские и Рязанские земли. Дальше по Волге следовали только андреевские ладьи и два кнорра свеев.

— А может быть, ты и не прогадал, Лютень, а это я сам дурень? – глядя на очередной стоянке, как сноровисто перевязывает раненого Айгуль, глубокомысленно проговорил Гуннар. – Такая лекарша, она бы больших денег стоила на дальнем торгу. Ну, чего уж теперь говорить, нужно было изначально полон в три десятка гривен оценивать. Да и ладно, впредь умнее буду, – и он, махнув рукой, пошел к своему костру.

От Торжка андреевцы уходили по Тверце без шведов. Гуннар решил задержаться для закупа местного полотна и хотел попробовать поторговать своим товаром. А впереди у андреевского каравана были большие северные волоки, и к двадцатым числам августа он наконец-то вышел на спокойную воду реки Мсты.

На Волме сделали дневку. После волоков одна из ладей дала малую течь, были и еще небольшие неполадки, и нужен был малый ремонт. В селище уже было четыре жилые избы.

— Две семьи из Торжка вернулись, – объяснял Лютню знакомый ему селянин Семен. – Перебедовали там лихолетье, и вот теперь их на родную землю потянуло. Одно плохо: отсеяться-то они не успели, сейчас если только ремесленным промыслом им придется кормиться. У нас-то с Кирюхой, спасибо вам, все поля, когда нужно, были засеяны. А они-то уже к июлю сюда с торговым караваном приплыли. Сейчас ежели только под озимые им отсеяться, а вот яровое зерно-то уже поздно совсем в землю кидать.

— Ладно, место у вас тут бойкое, глядишь, и прокормит всех, – обнадежил Семена Лютень. – Вон, они уже с Молчаном вокруг наших ладей на лодочке вокруг ходят, все что-то щупают там и горланят. Будет им сегодня работа. Мы немного зерна и проса в Булгарии наторговали, так что есть чем рассчитаться за труд.

На берегу в это время царила суета, дымили костры, кто-то тащил из леса дрова, а кто-то в это время стирал на береговых мостках свою грязную одежу. Все же ладейные возились с местными мастеровыми возле судов. Оттуда раздавалось негромкое постукивание, и шел черный густой дым от костра, где готовилась смола и особый густой судовой вар. Ремонт около сельской пристани шел полным ходом.