Книга На задворках империи, страница 44 – Андрей Булычев

«Чего он царапает? — с тревогой думал Тимофей. — Тут как ни пыжься, столько времени никак не сможешь три слова выводить».

— Ну-у, долго ещё ждать? — недовольно бросил подполковник. — Матвеев, подай мне его художества.

Старший писарь выдернул из-под писчего пера у Лёньки лист и протянул его командиру.

— Нда-а, «учится он», — разглядывая каракули, проговорил Подлуцкий. — Из всех трёх слов лучше всего фамилию свою вывел, и то её первые четыре буквы. Расписываешься так, небось, в получении жалованья? «Блох»? — хмыкнул он, показывая лист сидевшему рядом майору и капитану Самохваловскому. — Все руки вон и даже морду чернилами вымарал. Лист затёр. Следующий!..

— Будешь ты у нас, Лёнька, теперь блох, сиречь вша, только вот мужского пола, — подшучивали над товарищем ехавшие в своё расположение драгуны.

— Да идите вы все в баню, зубоскалы! — ругнулся тот. — Я, может, заволновался от такого большого внимания. В первый раз ведь с самим господином полковником беседы вёл.

— И даже письмо ему писал, — хохотнув, произнёс Игнатов.

— Ой-ой-ой. — Лёнька покачал головой. — Я-то, может, и пытался хоть что-то писать, а кто-то просто лапки кверху поднял — «ничего не умею, ничего не знаю, вашвысокоблагородие, безграмотный я».

— Ладно, ну чего ты обижаешься, я же шутейно, — усмехнувшись, проговорил Игнатов. — Ты и правда хоть четыре буквы своей фамилии уверенно пишешь, а я даже и того не могу. Не быть нам в благородиях, братцы, окромя Тимохи.

— Да ладно вам, — проронил тот. — Какие уж там «благородия». Сказали же, всё главнокомандующий будет решать, а потом ещё и Военная коллегия в столице. Да и выслуги унтерской у меня совсем мало, три года вместо положенных двенадцати. Что-то я не верю во всё это.

— Поживём — увидим, — изрёк ехавший рядом Кошелев. — Так-то в Валахии, когда под Суворовым был, после Измаильского штурма сам несколько унтеров знал, которые потом в прапорщики перешли. Но тогда и армия-то у нас была о-го-го! И потери случились при штурме огромные! А всё одно турку мы одолели и крепость ту Дунайскую взяли. Не то что с этой Эриванью проклятущей!

— Полк, равня-ясь! Сми-ирно! Равнение на середину! Господин подполковник, Нарвский драгунский полк по вашему приказанию построен! — докладывал командиру его новый заместитель майор Елецкий.

Подлуцкий оглядел выстроенные в пешем порядке шеренги и, приложив к каске ладонь, выкрикнул:

— Здравствуйте, драгуны!

— Здравжелаемвашвысокоблагородие! — проревели пять сотен глоток.

— Орлы! Видать, не зажимают интендантские вам порцион, есть силушка? — изволило пошутить начальство. — Отдохнули, привели себя в порядок, пора бы, братцы, и Отчизне послужить. Наши войска в Закавказье повелением государя императора усиливаются как новыми частями, так и рекрутскими командами в виде пополнений. Совсем скоро они начнут прибывать сюда с Моздокской линии. Главнокомандующим генералом от кавалерии Тормасовым Александром Петровичем нашему второму казачьему и девятому егерскому полку приказано обеспечить их безопасный проход к Тифлису по Военно-Грузинской дороге. Выход назначен через три дня, на восемнадцатое марта. Все указания о порядке выдвижения и действиях в Дарьяльском проходе эскадронные командиры получат в штабе отдельно после нашего построения. Прошу прибыть в него без промедления. Ну а теперь майор Елецкий зачитает целый ряд объявлений, касаемых нашего полка. Пожалуйста, Александр Михайлович. — Он кивнул стоявшему рядом с листами бумаги первому заместителю.