Книга На задворках империи, страница 32 – Андрей Булычев

— Половину, наверное, — предположил Тимофей. — Всё хоть немного для вкуса на второй раз будет.

— В такой морозной жути и соли не нужно, лишь бы горячая пища была, — заметил Чанов. — В прошлый раз ледяными сухарями ужинали, словно и не ел. Брюхо от голода часа через два уже скрутило. Заколел, если б не растолкали, так бы и не проснулся, поди.

— Зато сегодня прямо по-ба-арски ужинаем, — проворковал, пробуя варево ложкой, Лёнька. — Жидковато, конечно, не как на квартировании каша, но зато ску-усно.

— Так и ничего, что жидковато, — произнёс Чанов. — Мясное же. Ну-у чего ты, долго ещё ждать?

— Обожди, Ваня, крупа не разварилась, — дуя на ложку, ответил ему Блохин. — Чего толку не размякшую глотать, такая и сытость не даст. Ещё немного времени нужно.

— Не разварилась у него, а сам вон уже третью ложку подряд мечет, — проворчал Чанов. — У меня, глядючи на тебя, уже опять брюхо, как вчера, сводить начало.

— Всё, нет больше деревянного. — Ярыгин кинул обрубки от повозки в кучу подле костра. — Маленькая арба была. Лёнька, дай мне тоже попробовать? Гляди, сколько я тебе дров наготовил.

— Да обождите вы! Ну чуток ведь ещё поварить нужно! Стёпа, ты треть дров в сторону отложи, чтобы ненароком всё не спалить. Утром в оставшееся в котле снега докинем, покипит маненько, и жижу как похлёбку черпать будем.

Эту ночь драгуны из отделения Гончарова спали сытыми. Храпели, прижавшись друг к другу под одной буркой, Тимофей с Лёнькой, так же как и они, грелись все остальные, а порывистый ветер накидывал на парусиновую палатку снег, заметая её. Дремали рядом, сбившись в небольшой табунок, и кони. Они-то и разбудили поутру Кошелева своим фырканьем.

Еле сдвинув в сторону занесённый снегом полог, Федот, кряхтя, вылез на карачках наружу. Ветер стих, в распадке прояснилось, но стало заметно холоднее.

— Вставайте, ребятки! — крикнул он, оглядываясь. — Подъём, подъём, вон как подморозило. Встаём, наших догонять нужно.

Через два дня растянутая колонна осадного корпуса достигла предгорий у Памбакской долины. Здесь, у селений, стояли армейские обозы, не посмевшие зайти в горы. Спустившись, Гудович дал войскам пять дней отдыха. Далее они пошли неспешным маршем в Тифлис.

Также претерпели страшные лишения и войска под командованием Небольсина, которые, дабы не быть отрезанными от основных сил персами, Гудович повелел выводить из Нахичевани. На марше они были окружены и атакованы тридцатитысячной армией Аббас-Мирзы, но, разбив её, сумели прорваться через Карабахский хребет к Шуше. Дорога на Елисаветполь была для них открыта.

К Рождеству обе части Закавказской армии смогли достигнуть зимних квартир. Эриванский поход Гудовича, покрывший славой русских солдат, нанёс репутации и высокомерию фельдмаршала жестокий удар. Расстроенный физически и нравственно, осознавая своё бессилие руководить делами в Закавказье, он просил государя уволить его с должности наместника и командующего армией.

Просьба маститого фельдмаршала была уважена, и указом Александра I в преемники ему был назначен генерал от кавалерии Тормасов Александр Петрович.

— Света сюды дай побольше, — проворчал эскадронный лекарь. — Сто раз уже говорил — на перевязку больше его надо. Нет ведь, всё в потёмках вечно делать приходится.