Книга Крест за Базарджик, страница 40 – Андрей Булычев

— Ну всё, я пошёл, – сказал майор. – Сегодня вас не беспокою, Гончаров, устраивайтесь, а завтра поутру милости прошу со своим видением, как строить службу.

— Двенадцать человек было в отделении, ваше благородие, – докладывал ехавший рядом с Тимофеем Сыткин. – И вот только вчерась ещё двоих дали. А всё равно ведь мало их для охраны полкового имущества. Сюда из Ясс только повозок в тяжёлом обозе два с половиной десятка подошло, а ещё и в лёгком столько же приехало, потом ещё полтора десятка подтянулось. И на вьюках немало добра везли. А ведь за всем этим смотреть надо. Ну ладно оружейники, они сами свои железки охраняют, церковную фуру – профорс, а лазаретную – лекаря. Но ведь на нас провиантский и фуражирный склады, а ещё и пороховой и общий интендантский.

— А как же дежурный суточный караул из строевых очередников? – поинтересовался Гончаров. – Неужто на вас и охрана штаба со знаменем была?

— Ну не-ет. Там часовые из эскадронных драгунов заступают. Так ведь и без этого у нас три постоянных поста. А скоро ещё и на Шумлу выходить. Это значит, за всем обозом придётся приглядывать.

— Ваше благородие, ваше благородие, утро! – тормошил прапорщика Клушин. – Сказали на заре будить. Или, может, поспите ещё?

— Нет, вставать нужно. – Тимофей откинул шинель и, растирая лицо ладонями, сел.

— Да ладно вам, вашбродь, и Сыткин бы караулы развёл, ну чего, ночью ведь сами их обходили? – проворчал, выставляя на стол кружку с краюхой хлеба, денщик.

— Два полка новых за неделю в крепость зашло, сутолока, кто только не бродит по ночам, – произнёс, зевая, Гончаров. – Лучше уж поостеречься. А то вон у лифляндцев трёх коней с выпаса скрали, генерал судом караульным грозит.

— Выпорют, наверное? – наливая из крынки молоко в кружку, предположил Клушин. – Хотя кто его знает, для острастки другим могут и пострелять. Тут вот два яйца ещё варёных и соль в тряпице.

— Спасибо, Степанович, – поблагодарил прапорщик. – Ведро с водой там же стоит?

— Ага, и ковшик с полотенцем, – подтвердил Клушин.

Умывшись и позавтракав, Тимофей прошёл к мечети, где на небольшой площадке перед ней уже стояли в двух шеренгах драгуны.

— Смирно! – рявкнул унтер. – Ваше благородие, отделение для заступления на суточный караул построено! Докладывает младший унтер-офицер Сыткин!

— Первая шеренга, три шага вперёд, шаго-ом марш! – скомандовал Тимофей, и шесть человек промаршировали указанное расстояние. – Первая шеренга, кругом! – И, развернувшись, драгуны замерли напротив своих товарищей. – Сапоги почистить, – окинув взглядом с ног до головы первого в шеренге, сказал прапорщик. – Оторвётся скоро. – Он покрутил у второго пуговицу на мундире. – Подшей сразу после построения. Так, тут порядок, – отметил он, оглядев третьего. – Бабыкин, ты словно бы в хлеву спал, и грязный, и мятый весь, – сделал Гончаров замечание следующему драгуну. – Почиститься немедленно! Авдей Терентьевич, проследи. – Он кивнул шедшему следом унтеру и перешёл ко второй шеренге.

— Слушаюсь, вашбродь, – козырнул тот.

— Ну-ка мушкет дай, – потребовал у стоявшего с края Гончаров. – Чисто-чисто, а вот тут махра осталась. – Прапорщик ковырнул в полке замка ногтем. – Сам погляди. Небось, с кострикой тряпицей протирал, а Сысоев? Вот и остались после неё катушки.