Книга Крест за Базарджик, страница 125 – Андрей Булычев

Навстречу ему, накинув на голову шаль, вышла женщина. «Не старая, стройная и лицом симпатичная», – отметил про себя Тимофей. Ниспадающие ниже плеч тёмно-каштановые густые волосы, карие, янтарного цвета глаза, аккуратный, с небольшой горбинкой носик. Из-за спины хозяйки выглядывали две детские мордашки.

— Клушин Архип. – Степанович хлопнул себя по груди кулаком.

— Тимофей. – Прапорщик сделал учтивый лёгкий поклон. – Сударыня, приказано у вас остановиться. Вы не против?

— Locui? Житья? – переспросила та, оглядывая военных.

— Жить, жить, – подтвердил Клушин. – Двое только нас, – объяснял он, показывая на пальцах, – я и господин офицер.

— Да, да. – Та покачала головой, как видно поняв, о чём идёт речь. – Житья. Intră^[26]. – И отступила вглубь дома.

Обтерев сапоги лежавшей у входа рогожей, драгуны переступили через порог.

«Жилище небольшое, но чистое», – отметил про себя Тимофей.

Верх печки был прикрыт старой штопаной занавесью. У затянутого вощаной бумагой окна стоял стол с масляным светильником, рядом с ним табурет и две скамейки. У стен ютилась ещё пара объёмных сундуков. В одном углу стояла старинная прялка, в другом, прикрытым белым полотенцем, виднелась икона, около которой теплилась небольшая лампадка.

— Pânză^[27], жупан. – Хозяйка показала на вбитые в стену гвозди.

— Ага, стало быть, тут одёжу развешиваем, – понял её Клушин. – Тимофей Иваныч, вот сюда всё верхнее и амуницию цепляйте, а я сейчас коней в сарайку определю и почищу.

Денщик вышел, и Гончаров, сняв с себя шинель, повесил её на гвоздь. Отстегнул от поясного ремня саблю и, поставив её вместе с ружьём в угол, повернулся к хозяйке.

— Драгана, – улыбнулась та и сделала поклон. – Космина. – И она погладила прижимавшуюся к бедру девочку. – Григор. – Из-за её спины выглянула и потом опять спряталась мордашка мальчонки.

— Ваши дети? – улыбнувшись, спросил Тимофей.

— Да-да, копий^[28], дети, дети, да копий, – подтвердила, кивнув та. – Cinci și trei ani^[29], – проговорила она, показав на пальцах.

— А где же ваш муж, хозяин? – поинтересовался Гончаров.

— Муж? А-а-а, муж, – наконец поняла она. – Ну^[30], ну. – И грустно покачала головой. – А мурит^[31]. – И, сложив руки у груди, кивнула печально вверх.

— Извините, – смешался Тимофей. – Не хотел вас расстраивать. Я, пожалуй, пока выйду. – И чуть не разбив голову о притолоку, выскочил за дверь.

— Тимофей Иванович, да я сам всех обихожу! – воскликнул Клушин, увидав заходившего в скотный загон командира. – Сидели бы себе в тепле.

— Да не-ет, – протянул прапорщик. – Янтаря я сам почищу. Вон как он изгрязнился. А ты бы лучше за водой, Архип Степанович, сходил.

— Ну-у, как скажете. Кажись, в начале улицы, когда подъезжали, видел колодец. Сейчас я, вашбродь, быстро. – И схватив два кожаных ведра, он выскочил за калитку.

Ужинали все вместе. Как ни отказывалась Драгана, но Клушин рассадил на скамейке детей, а чуть позже, выставив на стол кувшин молока с краюхой хлеба, подсела к ним и мать.

— Кушайте, кушайте. – Степанович кивнул на наполненный мясной кашей котёл. – Здесь на всех хватит.

Драгана покачала головой и, выйдя из-за стола, достала из стоящего тут же деревянного ящика глиняные миски.

— Poate?^[32] – спросила она, показав их русским.

— Да-да, конечно, – ответил Тимофей, и вскоре каждому наложили персональную большую порцию.