Книга Драгун, на Кавказ!, страница 45 – Андрей Булычев

— Ваше благородие, как вы и наказали, я в ночной караул из взвода Семёнова людей отрядил, – доложился сидящему у костра командиру роты фельдфебель. – Три смены по десять человек в каждой, во главе с унтерами. От вас ещё какие-нибудь приказания будут?

— Пошли, Елисеевич, проверим вместе с тобой заступающих. – Капитан отложил в сторону книгу и поднялся с чурбака.

Тимофей тащил вместе с Лёнькой сухое деревце. Близко с местом стоянки хороших дров уже не было, потому пришлось отходить подальше и вытаскивать их из лесной чащи. Это была уже их третья ходка, и парни прилично утомились.

— Туды вон, к командирскому костру подносите, – указал им рукой квартирмейстер, оглядывая лесину. – Ох ты какая хорошая, сухая, молодцы ребятки, ровно, жарко она будет гореть. Как раз для Петра Александровича, он ведь у нас любитель у огня почитывать. Топор вот только возьмите, порубите её на полешки, чтобы потом удобнее их было подкладывать.

Лесину подтащили к командирскому костру, и Лёнька начал её сноровисто обрубать. Тимофей отряхнулся, и его взгляд случайно наткнулся на лежащую на чурбаке книгу. «Хитроумный идальго Донъ Кихотъ Ломанчскiй» – прочитал он название и, не удержавшись, взял её в руки. Напарник орудовал топором, а Тимофей с упоением пробегал глазами такой знакомый ему ещё со школьной скамьи текст. Удивительно, когда-то он читал эту книгу в другом мире и совсем в другом времени, и вот она здесь, сейчас с ним. Ижицы и яти старого алфавита с непривычки, конечно, мешали быстрому чтению, но всё же это было некритично.

— Однако, да ты никак грамотен, братец? – Раздавшийся за спиной голос заставил рекрута вздрогнуть. Он чуть не выронил книгу и, резко повернувшись к капитану, вытянулся по стойке смирно.

— Виноват, ваше благородие! Я аккуратно! – И он положил на чурбак Сервантеса.

— При мне страницу перелистнул, неужто всю её прочитал? – Одиноков с интересом смотрел на замершего в строевой стойке рекрута. – Вольно, вольно! Ну чего ты застыл? Отвечай безо всякого страха, братец. Я ведь тебя совсем не ругаю.

— Да я так, больше глазами её пробегал, – смущённо ответил Тимофей. – Серьёзно вчитываться просто времени у меня не было.

— Хм, серьёзно вчитываться, – повторил с иронией командир роты. – И кого же ты ещё читал? Вижу, что знакомая для тебя сия книжица.

«Вот попал!» – напряжённо обдумывал свой ответ Тимоха. Брякни он невпопад кого-нибудь из классиков русской литературы, и его попросту здесь не поймут. Пушкин ещё только родился, Толстого и Некрасова, небось, вообще даже пока нет. В памяти всплыли фамилии старинных писателей ещё екатерининской эпохи: Державин, Фонвизин и Карамзин. Но большим знатоком их творчества он не был и боялся попасть впросак.

— Ну же, братец, да не волнуйся ты так и не бойся, я же с тобой беседую как с обычным, образованным человеком, без всякого там устава, – по-своему истолковал молчание рекрута капитан. – Каких авторов и какие произведения всё же довелось тебе прочесть?

«Вольтера любили в старину почитывать, древнегреческих и древнеримских поэтов, – всплыло в памяти, – “Робинзон Крузо”, вот кого здесь точно читали!»

— Ваше благородие, в горнозаводской школе, где я обучался, ведь большого выбора книг не было, да и те, что были, многие без обложки мне попадались, я даже их названий и авторов у многих не помню, – осторожно ответил офицеру Тимофей. – Нравились мне сочинения античных авторов, «Одиссея» и «Илиада» Гомера, Платона труды, но вот названия, хоть убейте, никак не вспомню. Да, ещё я приключения Робинзона Круза обожал читать.