Книга Драгун, на Кавказ!, страница 119 – Андрей Булычев

Тимоха ещё раз проверил затравочное отверстие замка, кремень и работу всего ударного механизма на холостую. Сухо щёлкнул курок, выбивая сноп искр об огниво. Всё было в порядке, теперь пистоль можно было заряжать. Он ещё раз покатал на ладони те пять пуль, что подобрал возле разворошённого вьюка на дороге. Все они были гладкие, безо всяких заусенец. Оставалось только лишь отмерить порцию пороха к четырём и накрутить с ними патроны, а вот одну можно было уже и загонять вместе с зарядом в ствол.

Утром первого декабря лагерь русских войск напоминал разворошённый муравейник. Разбирались шатры, утаптывались горевшие ночью костры, всюду сновали солдаты, переносящие имущество в обозные повозки. Слышались крики команд, ржание лошадей, перебранка и скрип колёс орудийных лафетов. Полки, эскадроны, батальоны и роты готовились выступать на штурм Гянджи.

— Наше место по порядковому эскадронному счёту в общей полковой колонне, – объяснял стоящим подле него офицерам капитан Огнев. – Коли мы второй эскадрон, стало быть, и идти нам вслед за Самохваловским Ильёй Петровичем. Проверьте со своими унтер-офицерами ещё раз лошадей, оружие и боевой припас у всех драгунов, убедитесь лично в том, чтобы у каждого при себе был двойной комплект патронов, один в лядунках, а другой во вьюках на лошади. Ну а третий повезут наши интендантские на фурьерских повозках. Сами ведь знаете, если жаркая баталия случится, то все те патроны, что при себе есть, мы очень быстро расстреляем, а вот новые крутить уже некогда будет.

— Полк, седлай коней! – донеслась команда подполковника. – В походную колонну, по четыре! Дирекция на дорогу! Марш!

Донеслись звуки сигнала штаб-трубачей, и Нарвский драгунский начал движение вслед за казаками и союзниками татарами.

Тимофей ехал шагом на Чайке мимо того места, где только два дня назад его взвод в составе сборного полуэскадрона отражал атаку гянджинской конницы. Здесь, в долине за рекой лежали когда-то десятки трупов людей и коней, а вот тут на этом крутом склоне он чуть было не словил пулю от молодого татарина. Рука нащупала рукоять засунутого за пояс пистоля. «Хорошее оружие, неудобно только вот так его носить, надо будет что-нибудь эдакое приспособить для переноски, – думал молодой драгун. – Может быть, какую-нибудь наплечную или поясную кобуру? В строю-то, конечно, такое ему не позволят, тут всё единообразно, как у всех, должно быть. Если где и держать пистолеты по уставу, то только лишь в седельных ольстредях полагается. Но перед боем вряд ли кто-нибудь к этому придираться будет».

Дорога пошла вниз, и колонна драгун прибавила ходу. Впереди неё шли казачьи сотни, а ещё дальше, словно подвижная завеса, скакали многочисленные отряды союзной конницы.

Переночевав у небольшой реки, войска князя Цицианова двинулись вперёд, до Гянджи оставалось всего лишь несколько вёрст.

Дав людям двухчасовую передышку, командование русскими силами выдвинулось вперёд для осмотра крепости.

Город с защищавшей его твердыней был окружён огромным массивом садов и располагался на равнине подле реки. В северо-восточной его части, за садами, в одной версте от первой наружной стены находилось обширное предместье. С востока, саженях в ста, ста пятидесяти от крепости возвышались каменные строения обширного караван-сарая с мечетью и большой площадью. Что было важно – все сады и городские предместья были окружены землебитными и каменными стенами десяти футов (более трёх метров) высотой с выставленной на них многочисленной охраной. Стены эти шли, охватывая сады и предместья одной непрерывной линией, с выступами, в виде бастионов обращёнными на внешнюю сторону. На них свита главнокомандующего наблюдала в подзорные трубы движение больших сил неприятеля. От малой внешней стены и до основной крепостной было около версты. Основная крепостная каменная стена была высотой не менее четырёх саженей (8 метров), с шестью мощными башнями по углам и возле ворот. Прямо перед ней был ещё насыпан земляной вал с палисадом (забором) из стволов деревьев, а на подступах находился заполненный водой ров. В крепостной стене имелось двое ворот, именно к ним и подходили те большие древние дороги, на пересечении которых и стоял сам город. Одни располагались с северо-западной стороны и носили название Тифлисских, вторые, с восточной, были Карабахскими. Ворота прикрывались мощными башнями с многочисленными бойницами. На солнце блестели жерла больших крепостных орудий.