Книга Эскадрон, сабли наголо!, страница 40 – Андрей Булычев

Драгуны лишь расседлали и напоили коней, задали им корма из седельных сакв, после чего попадали на пологи. Разжигать костры и готовить на них пищу ни у кого не было сил. Тимоха так же, как и все остальные, грыз сухари, запивая их теплой, настоянной на жаре водой из фляги. Стянув сапоги, он накинул на них сверху портянки, а сам упал на лошадиный войлочный потник. Спать! Как же он вымотался за этот долгий марш! Раскаленная за день земля отдавала свое тепло, грела, словно печка, снизу, но в горах ночью всегда сквозило холодным ветерком, и он укрылся старым плащом-епанчой. Где – то перекрикивались бедолаги караульные, фыркали и перестукивали копытами кони, а он, свернувшись калачиком, уже мерно сопел и видел какой-то чудно́й, путаный сон. Только вот какой, вспомнить это ему уже не удалось.

Над горами вставало ярко-оранжевое солнце, и лагерь русского войска просыпался под рев труб и бой барабанов.

— Тревога! Тревога! Подъем! – кричали господа офицеры и унтера. – Персы идут! Всем в строй!

— Седлайте коней! – Мимо поднимающегося отделения пробежал встревоженный поручик Кравцов. – Быстрее, быстрее собирайтесь, братцы! Неприятель в нашу сторону от Эривани вышел. Сейчас князь общее построение объявит!

— Еще даже лошади не кормлены и не поены, – ворчал Чанов, накидывая на спину своей кобылы седло. – Мы-то еще ладно, мы люди служивые, давно к такому привычные – коли минута свободная выдастся, так завсегда и верхом в седле перекусим, и водой из фляги сухарь запьем. А вот им, бедолагам, каково? Им ведь еще и нас везти на себе надо!

Тимофей подтянул потуже подпругу, проверил пистоли в ольстредях и вставил мушкет в бушмат.

— По коням! Разобрались в эскадронных колоннах! – донеслись голосовые команды, а вслед за ними просигналили трубачи. – Внимание эскадронам! Строй, фронтом в четыре шеренги! Становись!

— Гончаров, Блохин, сюда вставайте! – крикнул Сошников, указывая друзьям на их место в строю. – Велено нам всем пока здесь, на этом месте указания начальства ждать.

А перед немногочисленной русской кавалерией в это время строились пехотные каре. Четыре неровных квадрата, ощетинившись штыками, замерли в ожидании неприятеля.

— А вот и персы, – глухо произнес стоящий справа от Гончарова Федот. – Тихо, тихо, милая! – потрепал он лошадь по холке. – Ничего, вот сейчас отобьемся от басурман, а там и вас обихаживать будем.

Впереди, с южной стороны, показалось густое пыльное облако. До замерших в строю солдат долетели басовитые сигналы рогов, отрывистые и резкие звуки труб и глухие ритмичные удары барабанов.

Аббас-Мирза, видя перед собой серьезно уступающие ему силы русских, не стал мудрить и бросил всю свою конницу во фронтальную атаку. Двадцать тысяч всадников скакали в едином порыве вперед, чтобы стоптать, порубить дерзких «неверных».

«Бум! Бум! Бум!» – раскатисто прогремели первые орудийные выстрелы. Дюжина полевых пушек, выкаченных в промежутках между шеренгами, ударили вдаль ядрами, а через пару минут вслед за ними пошла и картечь.

— Хорошо бьют пушкари, – проговорил стоящий в передней шеренге Чанов. Он оглядел из-под приставленной ладони все поле боя и в восхищении покачал головой. – Целые просеки ведь картечью пробили. Глядишь, персы сейчас кровью умоются и домой воротятся. Может, и не до ближнего боя им теперяча тут будет?