Книга За храбрость!, страница 62 – Андрей Булычев

За день до выхода майор Кетлер собрал у себя всех командиров.

— Через неделю начнут все пикеты с дороги снимать, – проговорил он задумчиво. – Останется только один лишь форт у развилки на Нуху. Там и можно будет пополнить припасы, но ведь до него нам ещё нужно как-то дойти. Перегружать верховых лошадей грузом тоже не дело, им ещё и своих всадников со всем имуществом везти. Есаул Мащенко посоветовал у местных вьючных коней прикупить. Говорит, что знает, у кого сторговаться подешевле можно. Казаки уже дюжину для себя взяли, думаю, и нам есть смысл. Вопрос весь в том, что отпущенных прогонных денег совсем немного осталось. Потратить их все здесь тоже не дело, в дороге у местных без серебра потом ничего не раздобудешь. Мы тут посовещались с Павлом Семёновичем и вот что решили. Знаем, что у драгун есть в закромах всякое неучтённое оружие, а вот местные его весьма ценят. Так что те, кто хочет общему делу помочь, могут его вложить для покупки вьючных коней. Потом, со временем, трофеем уж восполнят свою убыль. Мы и сами с господами офицерами в стороне не останемся. Как вам такое?

Разумеется, все были согласны. У Тимофея самого ехал в суконном седельном чемодане кинжал в красивых серебряных ножнах и трофейный с гравировкой на латинице пистоль. Рассказывая о предложении майора своим драгунам, он положил их молча на топчан. Вскоре на нём же лежало две кривые сабли, три пистоля, семь кинжалов с ножами и даже один мушкетон с широким дульным раструбом. Герасим сопел, сопел и, махнув рукой, вытащил из сумы ещё два пистоля.

— Себе хотел такие же кобуры пошить, как у Тимофея, а потом пистоли в них носить, – проговорил он, печально вздохнув. – Да ладно, коли такое дело, ещё, небось, раздобуду.

Наутро к драгунским верховым прибавился ещё и десяток вьючных лошадей. Двадцать второго ноября отряд вышел из крепостных ворот Шемахи на запад. Впереди у него были недели пути в горах, где на перевалах уже лежал снег, а в долинах всё ещё проливало с небес холодным дождём. Дорога была безлюдная, ни своих армейских, ни местных на ней уже в это время не было. И только на девятый день пути отряд добрался до форта, сторожившего дорожную развилку на Нуху.

— Господин майор, да мы сами последние сухари доедаем, – жалился пехотный капитан. – Две недели уже как непогода весь край накрыла, обоза с тех пор ещё так и не было. Вот, ждём. Может, вам лучше самим на Нуху пройти? Там и передохнёте, и припасы пополните?

— Нет, капитан, это нам больше недели тогда терять. – Кетлер покачал головой. – И так вон декабрь моро́зит, скоро и в долинах снега по пояс наметёт, пройти невозможно будет. Ну, вы хотя бы фуражом поделитесь? – попросил он командира форта. – Сами-то мы до Елисаветполя как-нибудь дотянем, а вот лошади без корма уже не смогут.

Заночевав в форте, отряд отправился дальше. К Гяндже он подошёл вечером восьмого декабря. Здесь осталась сотня казаков Мащенко. Впереди у драгун было ещё двести вёрст пути до Тифлиса, и только в последних числах уходящего, 1806 года они пришли в главный город Кавказского наместничества.

— Эй, лежебоки, вставайте! – Вошедший в комнату Захар постучал кулаком по притолоке. – Вставайте, говорю, мундиры проспите!

— Какие мундиры, Иванович? Ты чего несёшь?! У нас ещё цельный день отдыха, он нам самим полковым командиром за труды даден! – проворчал со своего топчана Лёнька. – Трое суток, как и было сказано, вынь да положь, после такой-то вот тяжёлой дороги.