Книга Глазомер! Быстрота! Натиск!, страница 96 – Андрей Булычев

— Все верно, удобное оружие, хоть и простое, – подтвердил слова интенданта Живан. – Один у него только есть недостаток – переносить на дальние расстояния эти копья уж больно неудобно. Ладно, если ты в осаде на одном месте долго стоишь, а коли так вот, как мы, с долгими маршами да беготней? Видать, как раз из-за этого гренадеры-то их здесь и бросили, не решились с собою за сотни верст тащить. Если решить вопросы с их доставкой, то они могут нам потом весьма пригодиться. Правда, опять же, и за Днестром встанет вопрос об их переноске на маршах. Егеря ведь любят свои ружья всегда в руках держать, да мы и сами их изначально к этому приучаем. А тут кроме ружей у них еще и пика в руках будет. Боюсь, что не задержатся они у нас долго, не зря же вся пехота их давно уже побросала.

— Ну ладно, нужно будет оружейникам поручить, чтобы они хорошо подумали, что же тут можно будет с этим поделать, – решил Егоров. – А пока сколько вы думаете ратовищ с собою забрать?

— Ну вот, в три свободные повозки как раз мы их и уложим, – предложил Рогозин. – Не все, конечно, сколько их в сарае лежат, а только сколько в них влезет. Две сотни у нас и своих копий есть, и где-то сотни три из этих вот брошенных возьмем. Так что каждый третий егерь у нас при таком вот копьеце будет.

Маршевая колонна полка уходила от Николаевской. Практически все население станицы – от мелкой детворы и до седых стариков – провожали егерей, простоявших тут полтора десятка лет. Слышались крики зевак, всхлипывали, утирая глаза платочками, бабы, крестили православное воинство степенные казаки. А на правом, возвышенном берегу Буга стоял подле потемневших под дождями деревянных крестов Леонтьев Михаил.

— Прощайте, мои ридные, дай Боже, скинчиться ця вийна, прийду я до вас сюды и еще поклонюся! Диду, твой внук Михась, а ноне капрал Леонтьев крепость Очаков брал, а теперяча пойдет и дальше османа добивать. Спи спокойно, старый солдат, выбили мы басурман из наших степей. Пойдем теперь их за Днестр гнать!

— Мишка! Мишка! – донесся отдаленный крик со стороны реки. – Там наши с того берега машут, видать, полк уже в поход двинул, беги скорее в лодку, ежели опоздаем, то от ротного всем попадет!

— Прощайте! – Леонтьев еще раз размашисто перекрестился, поклонился могилам родных и, резко развернувшись, побежал на крик. – Ну чего ты там так горланишь, Ванька?! Бегу же я, слышишь, бегу! – и на ходу поправил ремень перекинутого через плечо новенького штуцера.

Понтонный мост, возведенный военными инженерами ниже Николаевской, был смыт еще осенью, поэтому приходилось делать приличный крюк к северу. Переправились через Буг возле села Федоровки, где река была гораздо уже. Паром был стареньким, и перемахнули реку только лишь за двое суток, ну а дальше был длинный путь до Днестра. Под Дубоссарами, где стояли несколько полков русской армии, к Алексею подошел высокий, долговязый пехотинец.

— Ваше высокоблагородие, рядовой Тамбовского пехотного полка Чижов Карп. Разрешите к вам обратиться?! – басовито крикнул он, представляясь, и принял уставную стойку.

— Обращайтесь, – кивнул Алексей, всматриваясь в кажущееся ему отдаленно знакомым лицо.

— Прошу о зачислении меня в ваш егерский полк! Меня и еще троих рядовых Тамбовского пехотного полка! Нас четверых, ваше высокоблагородие! – частил он скороговоркой.