Книга Война на Дунае, страница 92 – Андрей Булычев

— Да уж, почти полтора месяца были в поисках, а провианта у них едва ли на три недели имелось. Половодье это, чтоб ему! – выругался Егоров. – Никак невозможно было с того берега забрать. И то ладно казаки согласились рискнуть. А так бы ещё неделю как минимум пришлось бы ждать.

— Господа офицеры! – подал команду Милорадович при входе полковника.

— Присаживайтесь ближе, господа, – кивнул на разложенную на столе карту Алексей. – Прямо по ходу доклада будем пометки на ней делать. За Толстым в штаб армии послали?

— Так точно, к нему сразу же вестовой убежал, как только стало ясно, что это наши возвращаются, – кивнул Кулгунин.

— Тогда немного ждём, чтобы командирам групп два раза не повторяться, – решил Егоров. – Сейчас, ребятки, устно всё здесь расскажите, а потом чуть передохнёте и подробно на бумаге всё изложите. Если есть схемы или рисунки, тоже их на чистовую перенесёте. Намаялись? – сочувственно оглядел он осунувшихся офицеров.

— Есть немного, – вздохнув, произнёс Воронцов. – Последнюю неделю коренья выкапывали. В плавнях егеря кабана подстрелили, его мясо ещё выручило. Да этот же выстрел, получается, и подвёл. Дозор сипахов, похоже, грохот услышал и рыскать около нас начал. Мы уже в это время оба отряда объединили, суда ведь ожидали. Чтобы место посадки не раскрывать, пришлось тот дозор подальше уводить. Ну и вот в одном месте прихватили они нас. Речка неширокая была, сажени в три, но глубокая такая, зараза! Все переметнулись на другой берег, кроме заслона, и тут эти – нате вам, здравствуйте! Троих наших из заслона подранили, ну и сами, конечно, половину от ответного огня потеряли. У нас-то прямой прицельный выстрел из той же даже фузеи ведь никак не сравнить с их коротышом. Как борзо наскакивали, так и убегали обратно со всех ног. Пока раненых перевязывали, ребятки обратно через речку перескочили, по битым пошарили, ну и ещё несколько сум с турецким провиантом притащили. А потом ноги в руки и дальше бежать. Двое суток следы путали, пока большим крюком на старое место не вернулись. Больше всего боялись, что суда проворонили. Вдруг пока мы тут в прятки с сипахами играли, они за нами уже приходили? Но повезло, и вот мы здесь, – оглядев со счастливой улыбкой сидящих за столом, проговорил Воронцов. – Ещё бы помыться, в чистое переодеться, а то всё чешется, – растёр он кулаком грудь.

— Ну где же этот Толстой?! – проворчал Егоров. – То над душой целый день стоит, разведку ждёт, она вернулась, а его нет!

— Тут я! – откинув полог шатра, вовнутрь заскочил Митя. – Здравствуйте, господа! – обнял он вставших командиров групп. – Исхудали-то как, но главное – живые! Барон совещание проводил, никак я не мог раньше вырваться, – извиняющимся тоном объяснился он. – И так с него отпустил, как только услышал про вас. Ну, давайте рассказывайте! Потом на бумаге всё изложите, и мы с командиром сами на доклад пойдём, а вас отпустим.

— Ну, пожалуй, тогда я начну, а Кузьма меня дополнит? – Воронцов посмотрел вопросительно на полковника и, заметив его кивок, наклонился над расстеленной на столе картой.

— Значит, по сведениям егерской разведки, турки собрали под Мачином уже около тридцати тысяч? – сделал пометку на большой штабной карте Генрих Фридрихович.

— Так точно, ваше превосходительство, – подтвердил Толстой. – По наблюдениям одной из групп полковника Егорова, к ним постоянно подходят отряды со стороны Бабадага. Причём везут достаточно много полевых орудий и боевых припасов. Две недели назад к ним проследовало сразу два алая янычар и батарея из шести пушек новейшей французской системы. До этого прошёл алай сипахов и большая колонна простых пехотинцев, предположительно в три тысячи человек. И опять же проследовала новая батарея полевых орудий. Дороги на том берегу подсохли, и распутица уже не мешает неприятелю в переброске таких больших масс войск.