Книга Война на Дунае, страница 78 – Андрей Булычев

Барон сделал многозначительную паузу. В шатре стояла гробовая тишина.

— Так вот, господа, – фон Оффенберг, оглядев присутствующих, продолжил излагать далее: – Как это водится на таких торжествах, перед престолом нашей матушки императрицы будут склонены все добытые нами под Измаилом знамёна и бунчуки разбитых османских алаев и боевых частей. И все они, разумеется, уже давно находятся в Санкт-Петербурге, дожидаясь своего часа. Повторюсь: все, кроме одного, кроме, собственно, самого важного знамени Измаила – его главного крепостного штандарта. И тут, как вы понимаете, могли бы возникнуть, скажем так, «определённые вопросы» – а где же, собственно, само знамя неприступной османской твердыни, взятой нашими доблестными войсками? Могли бы, но теперь уже они точно не возникнут и не обесценят нашу общую победу! Отряд егерей под предводительством полковника Егорова добил охраняющих это знамя султанских гвардейцев, этих знаменитых чёрных волков – беслы, и помимо Измаильского крепостного штандарта, ещё и захватил знамя их алая. И даже это ещё не всё, господа!

Фон Оффенберг, как видно, упиваясь самим моментом и плавно подведя свою речь к наивысшей её точке, даже привстал с места.

— Иван Фёдорович, – обратился он к генералу, – взяв крепость Исакчи и захватив там два флага турецких алаев, вы, конечно же, забрали и сам крепостной штандарт? Ведь верно?

Взгляды всех присутствующих были обращены на Голицына.

— Нет, не взяли, – еле слышно проговорил он. – Его там не было.

— Всё верно, – улыбнулся барон. – Отряд отдельного полка егерей главного квартирмейстерства Дунайской императорской армии уничтожил охраняющий его отряд, вместе с самим комендантом крепости пашой Ахмед беком, а также помимо штандарта Исакчи, захватил и всю крепостную казну, вывозимую к визирю.

«Шах и мат, – думал Алексей, глядя на светящееся, довольное лицо фон Оффенберга. – Вот уж действительно, барон был тем человеком, который получает истинное удовольствие от таких вот представлений. Ай да Генрих Фридрихович! Ловок! При всех поставил на место вздорного и отличавшегося злым языком Голицына. Вот вам и "квартирмейстерские игры с этим бароном", "дурацкие задумки" и всё прочее, брошенное неосторожно генералом и к тому же прилюдно. Уел, так сказать, уел!»

— Иван Фёдорович, у вас ещё вопросы по поводу так называемой «прогулки» егерей полковника Егорова остались? – ласковым голосом «дожимал» Голицына главный квартирмейстер.

— Нет, у меня, у меня нет, помилуй бог, но я же ведь не знал, – лепетал бледный генерал. – Если бы я был посвящён, тогда конечно… А так ведь… – И он опустил глаза вниз, явно проклиная в душе тот час, когда вздумал пикироваться с этим хитроумным и коварным немцем.

— Ну ладно, ладно, со всяким бывает, – постарался смягчить всю эту ситуацию Репнин. – Главное то, что в итоге всё было сделано в лучшем виде. Фельдъегерскими курьерами донесения о наших удачных поисках вместе со знамёнами уже убыли в столицу. Серебро и золото захваченной турецкой казны пересчитано и оприходовано для нужд армии. Теперь осталось ждать благодарности сверху за доблестный труд всех участников задунайских поисков. Ну а теперь, господа, давайте-ка пройдёмся по злободневным текущим делам и посвятим вас во все наши планы.