Книга Строптивая жена Властелина Пограничья, страница 76 – Инна Дворцова

Лейла стонет. Этторио под её стоны впивается мне в губы жадным поцелуем. Он так тесно прижал меня к себе, что я чувствую его возбуждение. Маньяк! Его рука опускается ниже талии, поглаживая сквозь юбку мою попу, спускается ниже, задирая юбку.

Вампир раздвигает мои губы языком и меня выворачивает прямо на него. Мне жутко неудобно.

Он второй мужчина в жизни, который меня целует. А у меня такая странная реакция.

Да, мне противно, но не у каждой же женщины прикосновения другого мужчины вызывают рвоту. А если бы он меня изнасиловал, то прости господи, понос бы начался?

Я утираюсь и размышляю над своей загубленной карьерой падшей женщины, Этторио матерится так, как не пристало в обществе приличной женщины.

Не прощаясь и не поцеловав на прощание, он исчезает. Вот и вся любовь. Как под юбку лезть так он первый, а как спросить почему мне так плохо ни боже мой. Сбежал, как трусливая шпажонка, заметившая драку.

— Как тебе это удалось? — хрипит Лейла.

Вот только перепалки с ней мне и не хватает для полного счастья.

— Непроизвольная реакция организма на чужого мужчину, — развожу я руками. — Я так думаю. А впрочем, не знаю.

— Рауль вообще охренел, — шепчет она себе под нос, пытаясь приподняться.

Неужели она так быстро восстанавливается? Или это просто было сродни прилюдной порке?

— Почему? При чём тут мой муж? — удивляюсь я. Что такого сделал Рауль? Конечно, не справедливо, что у меня есть запрет…Моя мысль споткнулась о слово «запрет».

— Он поставил, а, скорее всего, по его просьбе поставили во время брачной церемонии клеймо собственника, — вампирше ещё тяжело даются слова, но она уже может шевелиться.

— Молчишь? — она издаёт звук отдалённо напоминающий смех. — Ну, молчи!

Интересно, а если я умру, то метка спадёт или нет? Это чисто философский вопрос. Я вздыхаю. Что же делать? Быть вместе мы не сможем. Убить меня тоже вряд ли убьют. Становиться вампиром я не хочу.

— А, что мне сказать? Я тебе не верю. Ты стараешься вбить клин между мной и Раулем.

— Ну, ты и дура! Подумай своими куриными мозгами, почему ты так реагируешь на поцелуй мужчины. Женщины так изнасилование не переживают, как ты банальный поцелуй.

— Откуда тебе знать, кто и как переживает насилие, — меня раздражает её самоуверенность. Везде была, всё знает. — И вовсе он не банальный, тебе ли этого не знать.

Подливаю я масла в огонь ревности. Как это ни прискорбно, но Лейла подтверждает мою догадку. Догадки догадками, но мне нужно выбраться, чтобы узнать правду.

Рауль

Мы всё дальше удаляемся от замка Ренделлов. Я спешу, по тому пути, который указывает невидимая нить, связывающая меня с женой. Она золотым едва заметным свечением не даёт мне свернуть с выбранного пути.

Вокруг безграничное пространство, покрытое толстым одеялом снега. Кроны деревьев, растущих отдельными островами или лентами одеты в снежные шапки. Играющие на снегу солнечные блики слепят глаза.

Воздух колок и сух. Мороз создал на снегу корку льда, которая помогает мне бежать, не утопая в снегу.

Ветер стих. Лёгкий снежок кружится в воздухе белыми хлопьями. Я не выдерживаю, ловлю языком снежинки.

— Некогда баловать, — слышу я голос Брена, — нам нужно дойти до границы, пока не завьюжило.

Сумерки упали на землю, словно переспевшее яблоко. Но снег не позволяет мраку безраздельно завладеть миром, освещая землю, словно фонарь.