Книга Босс в Тундре. Минус 40 и без плана Б, страница 103 – Елена Львова

Не потому что нервничаю. Просто держу. Все, что накопилось за эти недели, все, что не сказал, не написал, не решил. Все это сейчас со мной в кресле, на высоте десять тысяч метров, и никуда не денется.

Я не звоню.

Не сейчас.

Я прилечу.

Я толкаю калитку, она скрипит чуть громче, чем хотелось бы. Металл холодный, я чувствую его даже сквозь перчатку, и этот звук режет тишину резче, чем нужно.

Останавливаюсь сразу за калиткой. Во дворе тихо. Снег лежит неровно, у крыльца детские следы, сбившиеся в одну линию, будто кто-то бежал, не разбирая дороги. Я успеваю заметить это, и в груди что-то сдвигается.

Дверь открывается.

Наталья выходит, придерживая дверь плечом. На секунду замирает в проеме, щурится на свет, дает глазам привыкнуть.

Я делаю шаг вперед и останавливаюсь. Она не двигается, просто смотрит.

Между нами метров пять, не больше. Я слышу, как снег скрипит под моими ногами, как ветер трогает лицо, как сердце тяжело колотится, сбивает дыхание.

Она поправляет рукав. Почти незаметно. Просто занять руки, чтобы не дрожали. Я замечаю.

Пауза затягивается. Ветер сдвигает волосы у нее на лице, она не убирает. Стоит, смотрит прямо.

— Привет, — говорит она.

Голос ровный. Слишком ровный для женщины, которая вышла на мороз без куртки, только в свитере, и, кажется, не замечает холода.

— Привет, — отвечаю я.

И сам слышу, как голос садится. Слишком низко, слишком близко к тому, что я держал в себе все эти недели.

Я чуть наклоняю голову, пытаясь поймать ее взгляд под другим углом. Она не прячет глаза. Не опускает. Не делает вид, что занята чем-то другим.

Просто смотрит.

Я подхожу к ней, и тело двигается раньше, чем голова успевает что-то решить. Три шага, и она в моих руках. Я обнимаю ее так, как хотел все эти недели. Крепко, почти до боли, чтобы почувствовать, что она настоящая, что я здесь, что это не сон. Она прижимается. Не сразу, на секунду замирает, будто проверяет, можно ли. А потом ее руки обхватывают меня, пальцы вцепляются в куртку, и я чувствую, как она выдыхает первый раз за все время, что мы стоим во дворе.

Мы заходим в дом. Внутри тепло, пахнет чаем и чем-то знакомым, домашним. Я оглядываюсь, Ваня не бежит навстречу, не кричит «дядя Марк!».

— Ваня у няни, — говорит она, перехватывая мой взгляд. — Ночевать там остался.

Я киваю. Мы стоим в прихожей, между нами все, что не сказали за эти недели.

— Я приехал за вами, — говорю спокойно.

Она долго смотрит на меня. Потом усмехается.

— Ты сейчас серьезно? Ты думаешь, все так просто?

— Я уверен, что не просто, — отвечаю. — Ты не пожалеешь.

Она качает головой, отступает на шаг, проводит рукой по лицу.

— Марк, это глупо. Это не решается вот так, по щелчку. Мы с тобой едва знакомы.

— Я знаю достаточно, чтобы у меня не оставалось вопросов. — Я смотрю на нее, на ее руки, которые она сжимает в кулаки, на плечи, напряженные, как струна. — Я не тороплю тебя. Я купил для нас дом.

Она замирает.

— Дом? — переспрашивает тихо.

— Дом, в котором мы будем строить новую жизнь. Вместе.

Она смотрит на меня так, будто я сказал что-то на языке, которого она не знает. Потом в ее глазах вспыхивает что-то — гнев? обида?

— Ты купил дом? Не посоветовавшись со мной?

— Я все предусмотрел. Там есть садик рядом, двор, Ване будет где бегать...