Книга После развода. Дочки-витаминки от бывшего мужа, страница 32 – Ольга Тимофеева, Яна Мосар

— Пойдем на свежий воздух.

— Надо, но я еще не все тут рассмотрела, — опускается на свободный стул. — Тая, расскажи, как ты все эти годы жила?

— Хорошо, Ирина Марковна, только я занята. Вы, если хотите, можете тут все рассмотреть, но у меня люди.

Натягиваю улыбку и отворачиваюсь к своим поварам. Мне еще выбирать лучше.

— Мам, идем. Тае сегодня надо закрыть вопрос с поварами… — у него в кармане играет мобильный, — давай не будем мешать. — Достает телефон. — Да… Что говоришь? Подожди… Идем кивает матери. Та медленно поднимается.

Давид выходит из помещения, а Ирина Марковна, конечно, не упускает возможности, чтобы не высказать свое драгоценное мнение пока сына нет.

— Ну что…. ты научилась готовить-то? — кивает мне.

— Я и не разучивалась, — смотрю ей в глаза.

Откашливается, мол, "как сказать…"

Она разворачивает указательным пальцем планшет с меню.

— Ты придумывала?

— Я.

Вздыхает.

— Чувствуется безвкусица и это все никак не сочетается с названием этого элитного заведения.

— А Давид не говорил, что мы меняем название.

— Нет, — приоткрывает тонкие губы и напрягается. — На что меняется.

— Теперь кафе будет называться “Витаминка”.

Кривится, будто я матовым выругалась.

— Что?

— Да. Давид просто не успел вам еще сказать.

— Мальчик мой… Ты его опоила что ли чем-то? Как можно было “Перола”, - говорит с европейский акцентом, заменить на “Витаминка”. Это же…. Проезжает дальше и заглядывает в приготовленные блюда.

Накалывает вилкой сырник и пробует.

— Этот водянистый… Этот слишком сладкий, этот… подгорел.

— Вы все нам не подходите, — взмахивает пальцами Ирина Марковна. — Можете быть свободны.

Мои кандидаты начинают собираться.

— Нет, подождите. Это я тут решаю, кто подходит, а кто нет. Ирина Марковна, если вы посмотрели, то можете идти.

— Может, мой пудинг попробуете, — пытается договориться самая старшая женщина. — Я двадцать лет в детском саду отработала могу его с закрытыми глазами сделать.

— Пудинг? — слегка морщит нос свекровь. — Пудинг, дорогая, это должно быть что-то изысканное, а у тебя как каша манная. Мы такое тут подавать не будем.

— Мы сами решим, что будем, а что нет, — вмешиваюсь.

— Кто мы? Здесь нет никаких мы, дорогуша. Ты тут просто кухарка. И Давид не будет тут ничего менять и плясать под твою дудку. А если думаешь, что моего сына вернешь так, то не надейся. У него уже есть невеста.

Я выпрямляюсь, будто у меня за спиной не вытяжка и кастрюли, а корона и мантия. Вежливо ей улыбаюсь.

— Я только рада за Давида, — говорю спокойно, почти ласково. — Наконец-то он будет счастлив с достойной его матери девушкой.

У Ирины Марковны дрогает уголок губ. Не знаю, это попытка улыбки или спазм от слова "достойной". Женщины замирают, паренек из колледжа перестает скрести венчиком по миске. Все слушают.

И, кажется, им действительно надо отказать. Сотрудники, которые любят сплетни больше, чем свою работу, не вызывают доверия.

— Да, долго пришлось искать.

И тут меня накрывает воспоминание — такое яркое, будто я открываю духовку, а оттуда жаром в лицо.

Я стою у их двери с тортом, который сама испекла, в руках и нелепым букетом, который на самом деле был по акции. Я репетирую в голове: "Здравствуйте, я Тая", хотя Давид уже десять раз говорил, что все будет хорошо, "они тебя полюбят, я знаю".