Книга Курвеллочка, страница 45 – Мара Евгеника

Да, и честная, ратующая за людей и дело, Ирина Адольфовна на последнем совещании, где они были втроём, без расшаркиваний прямо в глаза Николаю Ивановичу бухнула, что у технарей рыльце в пушку, потому что руки загребущие.

Проанализировав все, увиденное и услышанное, Максим решил на деловой ужин взять Фюрера.

Потому как Верчук из-за перспективы срубить баблишка мог заверить его в "хорошести" столичного гостя.

Курвеллочку, к тому же, Макс решил использовать еще и в темную, обозначив ей только юридическую сторону вопроса. Дескать, надо послушать, чтобы понимать, возможно ли будет заключить договор на предлагаемый проект.

"Жаль, что Ирина не успела послушать про договор, - подумал Макс, когда протеже дяди перешёл к этому пункту. - Хотя теперь, в принципе, без разницы. Такая "завиральная" история компанию быстрее обанкротит, чем принесёт дивиденды. Правильно Ирина скривилась на технической части. И хорошо, что я успел заметить её реакцию…"

В очередной раз Макс с благодарностью вспомнил свое обучение на факультете "Перевод и переводоведение" военного университета.

Лингвистом-переводчиком он, к сожалению, побыл мало. Зато на знание психологии, которую им вдалбливали в головы все годы учёбы, в обычной жизни ему постоянно приходилось опираться.

И именно умение считывать мимические реакции позволили Максу понять, что у женщины что-то случилось.

Последовав за Ириной в туалет, Максим даже и подумать не мог, что ей настолько плохо.

От вида Курвеллочки над унитазом в беззащитной позе на коленях с лицом белее простыни и глазами полными слез у Макса просто снесло крышу.

Он, вообще, все, что касалось Иры воспринимал, как свое личное.

Его все время до зубовного скрежета злили и бесили нападки Верчука на Ирину. Иной раз Макс просто усилием воли сдерживал свой порыв, чтобы не зарядить техдиру в табло.

И это, невзирая на то, что Адольфовна частенько сама задирала и подначивала Николая Ивановича.

Несмотря на открытую демонстрацию внутренней силы и даже агрессии, Максим чувствовал, что на самом деле Ирина очень ранимая и беззащитная.

Это он понял ещё в Межеве. Тогда на склоне своим колким и кусучим поведением Курвелочка напоминала ему ёжика, который прячет за колючками свой розовый, нежный, уязвимый пузик.

К этому же выводу он пришёл и сейчас, уже сидя за столом, без Ирины.

"Конечно же, Макс, хорошая мысля приходит опосля. Дебил - ты полный и законченный! Натворил дел! Ирка и так от тебя шарахается, как от чудовища, а ты ещё дополнительно тараканов в ее чумачечую голову подбрасываешь," - ругал сам себя мужчина, понимая, что в очередной раз оказался силен задним умом.

В принципе, Максим давно себе признался в том, что с этой женщиной вся хваленая выдержка и все знания психологии летят псу под хвост.

Рядом с Курвеллочкой его обуревали древние инстинкты - увидел, схватил, утащить, пометил, присвоил.

Ещё прямо до исступления Макса доводили Иркина долбанная поперечность и несгибаемая упертость.

Этой заразке всегда нужно, чтобы было так, как их "величество" желают.

Видел же он в туалете ее нереально хреновое состояние. И ничего плохого не хотел сделать. Только помочь. И все…

Потому как его ранее запланированное: и продолжение вечера вдвоём, и провожание домой, чтобы остаться наедине на ее территории, и шампанское для снятие Иркиного сопротивления, - все это рассыпалось на атомы лишь только он увидел её обескровленное лицо и дрожащие руки.