Книга Измена. Просто так не сдамся, страница 31 – Мара Евгеника

И все же, как бы мне не было страшно, захожу домой…

Холл прихожей и моя любимая гостиная встречают меня глухой пустой тишиной.

Понимаю, что Юра в кабинете.

Что для меня нонсенс, иду прямо в туфлях.

Оказавшись около двери, снова менжуюсь.

Боюсь сделать очередной шаг, ведь именно он может стать патовым для нас обоих. И все же…

Опускаю ручку и вхожу внутрь.

Останавливаюсь около двери.

Осматриваю кабинет, словно нахожусь в нем впервые.

Юра сидит за столом почти в полной темноте. Свет пробивается из узких щелей неплотно задернутых портьер.

Привыкнув к темноте, вижу, что у мужа почти до груди расстегнуты полы сорочки.

Лицо совершенно бескровное. Под глазами чёрные круги, словно их ему нарисовали.

Рядом с Шацким стоит бутылка коллекционного виски и бокал.

Юрий смотрит на меня тяжелым взглядом, кусает губы и молчит.

Его молчание на меня давит так же, как и гнетущая обстановка кабинета.

Понимаю, что разговаривать нам будет не просто. Но…

Мысленно пытаюсь успокоиться себя и замедлить сердце, которое дергается словно овечий хвостик.

Медленно подхожу к столу.

Останавливаю взгляд на напряженном лице мужа. Несколько минут мы смотрим глаза в глаза.

Первым не выдерживает Юрка, прикрывает веки и устало выдыхает.

— Будешь виски, Юль?

— Нет! И тебе не советую, - стараюсь говорить, как можно более спокойно и ровно, но голос предательски дрожит…

Несколько минут мы сидим в полной тишине.

Сначала хочу начать разговор первой. Но…

Потом решаю, не помогать мужу, а дать ему право быть мужиком до конца.

В ожидании наблюдаю за Шацким, понимая, что его ломает и крутит.

Видя это, мне прямо хочется съязвить: “Ну, что милый, все как в анекдоте: если сегодня очень плохо, значит вчера было очень хорошо?!”

И ещё вдогонку к этой фразе бросить: “А яблочко порочной Элон оказалось все же отравленным, да?!” Но…

Только усилием воли и пониманием: ломать - не строить, - мне удается сдержать себя.

Так в тишине проходят ещё несколько минут.

Из ступора нас обоих выводит звук телефона Шацкого.

Мне экран не видно. Но…

Юрка мажет по нему взглядом. Морщится. Тяжело вздыхает и выдыхает обреченно:

— Юль, я облажался!

— Слишком объемно и широко, Юр. Давай, более конкретно и предметно, - вроде и говорю тихо, а голос вибрирует и звенит, как натянутая струна.

— Попался на крючок шантажистов, - выпив виски, на выдохе произносит Шацкий.

Поворачиваю в его сторону голову и снова смотрю.

В мозгу пульсирует аритмией надежда: “Может, на самом деле не было никакой измены! Может, все обошлось без нее! Может, все же пухлогубая прошмандень Элона лгала, пытаясь, поймать меня тоже, как и Юрку, на крючок?!”

— Что от тебя хотят и чем шантажируют, Юр?

— Хотят денег…Шантажируют тобой, Юль…

— Мной?!

Удивляюсь и, сбитая с толку, начинаю глупо хихикать.

— Меня обещают похитить, изнасиловать, убить? И главный вопрос, причина шантажа…Ну, почему тебя шантажируют? Ведь для этого однозначно должна быть очень веская причина…

Пока говорю, Шацкий наливает приличную дозу виски в бокал и снова выпивает одним махом.

— Шантажируют тем, что тебе станет известна причина…

— Юр, стоп! Ты никогда не был слабаком, нюней и снюсиком. Хватит пить. Говори, как есть. Я уже и так поняла, что у нас проблемы. Давай еще раз к истокам. В чем причина шантажа? Что такого случилось, что тебя этим можно шантажировать, - чётко с акцентом на каждом слове говорю, все еще надеясь на то, что это не измена.