Онлайн книга «Моя месть. Шах, тебе мат!»
|
Пока Зорин говорил, я вспомнила Любовь Сергеевну - мать своего клиента. - Женечка, извините, что несколько фамильярно по-матерински к Вам обращаюсь. Да, и я пришла по собственной инициативе. Прошу Вас о моем визите сыну не сообщать. Ромочке это не понравится… Женщина смотрела на меня так, что я начала нервничать и думать, что умение энергетически давить у Зориных семейное. - Не могу отрицать, что даже мать может ошибаться, говоря, о своем ребенке. Но я уверена, Роман не поднимал руку на Катю, - вздыхая, подбирает слова женщина. - Рома он весь в своего отца. Не простой. Характерный. Жесткий. Но… Не способный на подлость и жестокость. Ромочка, как и Дима, никогда даже голоса не повышает. Любовь Сергеевна с такой любовью говорила о сыне, что у меня сердце начало скакать, ком в горле образовался и слезы подступили к ресничному краю. Снова вспомнила свою мать, не защитившую меня - своего ребенка. После моего побега мы ездили с Яковом в мою деревню дважды. Первый - спустя несколько лет. Я нашла мать окончательно опустившейся и спившейся. Она меня узнала. Кричала, что я ее бросила и требовала дать денег на хлеб. Но… Я знала: деньги пойдут на водку. Не сказав не слова, оставила сумку с продуктами и уехала. Несколько дней после находилась в подавленном состоянии. Второй раз моя встреча с матерью произошла на кладбище после ее смерти. В знак благодарности за жизнь и нормальные детские годы поставила своей родительнице памятник. Слушая мать Зорина, я радовалась за него, что есть в его жизни по-настоящему родные и любящие его люди. - Женечка, понимаете Ромочка ничего нам с отцом не говорил. Не хотел быть слабым. Мужу пришлось Ивана Федоровича прижать, чтобы узнать подробности. Мы, конечно, ужаснулись поступку Кати… На каждом слове женщина вытирала слезы. Мне же хотелось ее обнять, чтобы дать частичку свой эмпатии. - Ну, не нужен ей был ребенок. Родила бы и отдала бы нам. Мы бы и сами вырастили малыша. Женечка, она же аборт сделала на пределе срока - двенадцать недель. Он…малыш…ведь живой был… Произнеся эту фразу, мать Романа начала плакать… - Я может и не против была родить, - жесткий тон истицы вытесняет из моего мозга голос матери Романа. - Но…Боялась, что Зорины отберут у меня ребенка. И я, вообще, боялась мужа… После этих слов куколка-Катя начала всхлипывать. Мазнув взглядом по Роману, заметила, как РДЗ напрягся и сжал кулаки. Элен посмотрела на меня, но продолжила молчать. Она не стала помогать своей клиентке, хотя видела, что та закапывает себя глубже и глубже. - Прошу меня извинить, - не выдержала и перебила Зорину. - Для ваших страхов были какие-то основания, предпосылки, поводы? Роман Дмитриевич Вам угрожал, поднимал на Вас руку? Пока говорила, посматривала за Романом. Чувствовала: у него закончилось терпение. Потому как Зорин задышал, как бык на арене корриды. Подумав, решила, выставить его за дверь. - Роман Дмитриевич, можно Вас попросить оставить нас одних, - произнесла, посмотрев на Зорина настойчиво. - Я выйду. Только еще раз хочу, чтобы все меня услышали. Этот человек не получит от меня ни рубля. Хотя и человеком ее можно назвать с натяжкой. Жаль, что нет статьи за убийство эмбриона человека. Роман вышел за дверь. Рядом со мной остался сидеть его помощник. |