Книга Нам (не) по пути, страница 97 – Мара Евгеника

Рукой трогаю и глажу напряжённый член Кира. Его пальцы гуляют по моему лону.

— Варюша, у нас водопад, — шепчет мне на ухо, проникая в мое влагалище пальцами глубже и задевая точку G.

Стону в голос и выгибаюсь от распирающих меня эмоций. Зная, чего точно хочу, перекидываю ногу через мужское бедро, опрокидываю Кирилла на спину и приподнимаюсь на колени. Смотрю ему прямо в глаза.

Вероятно, со стороны я с пузом выгляжу забавно, но в глазах Кира вижу искреннее восхищение.

— Варюша, ты безумно красивая! Безумно! Беременность тебе очень идёт, — произносит он и кладет одну руку на живот, а второй аккуратно направляет свой член в мое лоно.

Я сначала крайне осторожно опускаюсь на его напряжённый ствол. Делаю несколько медленных движений вверх-вниз, прислушиваясь к себе. Понимая, что ни болевых ощущений, ни дискомфорта от этой позы у меня нет, начинаю двигаться увереннее, быстрее и жёстче. Буквально через несколько минут мы оба взрываемся.

Мне очень хочется, как прежде, лечь сверху на Кира. Он помогает мне привстать и перевернуться. Ложусь на него сверху полубоком. Кирилл гладит мой живот.

Малыш просыпается, начинает бултыхаться, активно двигать ручками и ножками, которые то тут, то там появляются на поверхности живота.

— Что так всегда? Варюш, так каждую ночь? — интересуется Кир.

— По-разному, но в основном да. Очень активный пупсик. На последнем осмотре специалист на УЗИ извелась из-за активности плода, — отвечаю я позевывая.

— Варь, а ты уже знаешь, кто у нас такой активный, — слышу по интонации, как Кир осторожничает со местоимение "наш". Произнося "у нас", опасливо ждёт моей реакции.

— Конечно, знаю. В моем животе бултыхается Иван Кириллович. И ему надо молока, иначе он мне всю печень отобьет, — опять зевнув, решаю встать за молоком.

— Надо в магазин сходить, да, Варюша? — в голосе Кира столько нежности, что у меня аж слезы на глазах наворачиваются.

— Нет, надо на кухню сходить и в холодильнике взять бутылку. Там оставались до утра, вроде, три штуки.

Кирилл идёт на кухню, я в душ. Он прямо с кухни присоединяется ко мне, мы вместе стоим под тёплой водой. Кир моет мочалкой и руками моё тельце, все время поглаживая живот. Не выдержав, становится на колени и обцеловывает его весь, долго держит ухо в пупочной зоне.

— Варь, я слышу биение сердца малыша. Ритмы его сердца гораздо быстрее. Только слышно их не сильно, — произносит с восхищением Кирилл.

— Вернёмся в комнату дам тебе стетоскоп, — хихикаю я, — можешь ещё понаслаждаться.

После душа Кирилл заворачивает меня в полотенце и снова несёт в спальню. Мы ложимся в постель. Мои руки гуляют по его телу, он оглаживает мои округлости.

— Кир, у тебя классная татуха. Крутой дракон. Твоему телу очень идет эта тематика. Все же решил забить свои шрамы, да? А что у него на конце раздвоенного языка и за чем он хочет эту красивую птичку съесть? — интересуюсь я.

— Да, моя Колибри, ты совершенно права. Драконом я решил шрамы забить. На конце языка его сердце. Красивая птичка — это Колибри. Она похищает сердце дракона, — шепчет в мою макушку Кирилл. — Я люблю тебя, моя птичка! Впервые в жизни люблю так, что моё сердце от этот чувства останавливается. Ты похитила моё сердце, Варюша!

Я поднимаю голову и смотрю пристально на Кира, но ничего не отвечаю. У меня какая-то странная реакция на его слова. Одновременно в моей груди и внизу моего живота разливается тепло, которое перерастает в огненный жар, будто Кир своими словами подносит зажженную спичку, и возгорается пламя. Я начинаю тереться своим лоном о мужскую ногу.