Книга Нам (не) по пути, страница 8 – Мара Евгеника

— Дюймовочка, ты только что обосрала совершенно новую тачку, — с возмущением выдаю я.

— Кирилл, извините, если я обидела лично Вас. Даже трижды новый крузак не означает, что он хороший. Тойота давно перестала выпускать крутые тачки для бездорожья. Ваша машина — это бесполезная груда металла. Шаткая, валкая. На трассе совершенно беспонтовая. Иначе как вялым паркетником этот кукурузник не назвать. Топлива жрет немеренно, его жадное нутро насытить невозможно. Бабла стоит охулиард, а КПД практически нулевой.

— Много ты понимаешь, пигалица бестолковая.

— Сорян, что задела Ваше мужское эго и самолюбие. Я бы вдогонку еще, конечно, пошутила бы про мужчин на больших машинах…Но уверена, этот анекдот Вы и сами знаете, — хихикнув и подмигнув, произносит девчонка.

— Нет, Дюйм, ты все же сучка особой породы. Умеешь, нагадить в душу…

— Так, Кирилл, переходим в режим тишины. Сейчас у нас с вами будет очень сложный участок. Ехать придется без дороги только по меткам. Мне нужна концентрация зрения, которая, как вы должны помнить, теряется, если активно задействованы центры слуха и речи.

Как-то резко наступает кромешная темнота. Даже небо звезды не зажигает. Ощущение такое, что мы находимся в черной комнате. Мне кажется, что если выйти на улицу, то черноту можно потрогать руками. Нет в нее возможно реально упереться, как в чёрную стену. Первое время я совершенно ничего не вижу, не смотря на свет фар.

В режиме черноты и полной тишины, судя по времени мы едем почти час. Продвигаемся очень медленно. Я, наконец-то, привыкаю к темноте и начинаю различать картинку. Вокруг нас настоящая лесная чащоба. Со всех сторон огромные деревья и завалы.

Как пигалица разбирает, куда ехать, даже понять не могу. В одном месте девчуля все же останавливается, выходит из машины и проходит вперёд пешком, возвращается. Мы продолжаем путь, иной раз сбрасывая скорость до самого минимума.

Через какое-то расстояние неожиданно выезжаем на дорогу, по которой не едем, а переваливаемся с бока на бок, преодолевая большие ямы.

Потом девчонка вдруг резко выключает фары, поворачивает вправо и едет в полной темноте.

— Идиотка, мы разобьемся, включи фары сейчас же. Блядь, ну чем я так провинился, что попал в такой переплёт с сумашедшей девкой.

В этот момент дева резко газует и несколько раз делает короткий круг, последний завершается полицейским разворотом. Пигалица стопорит машину, глушит движок. Вокруг загораются фонари.

Мы стоим в центре большой практически круглой площадки, от которой отходят лучами несколько дорог. Слева в глубине видны силуэты строений.

К машине приближается крупный лохматый мужик с бородищей. Он похож на лешего. Открывает водительскую дверь.

— Варюня, привет! Кроха, ты как? — мужик говорит с такой нежностью, что для меня становится несколько неожиданным. — Вырубилась деточка. Ну, спи, спи.

Смотрю на пигалицу. Она, положив голову на руль, мерно посапывает. Леший отодвигает водительское сидение назад, отстегивает девчонку и кладет ее. Пигалица никак не реагирует на манипуляции. У неё фаза глубокого сна.

— Ну, чего, бычара, отстегнуть и выпустить тебя что-ли? — тихо ржет и оскаливается бородатый. — Да уж, смогла кроха приложить такого лосяру. Могет наше детка, могет.

Леший обходит машину, открывает дверь, отстегивает меня, разрезает верёвки на ногах и руках. Я, засидевшись, даже двигать конечности не могу. Мужик помогает мне выйти из машины.