Книга Счастье в 50. Драмы больше нет, страница 62 – Мара Евгеника

Выдавая желаемое за действительное пытается бить ниже плинтуса Карпович.

— Не смей нести бред, – мой голос дрожит от ярости. – Ты знаешь, что это полный бред. Ребенок, который живет во мне – это твой ребенок.

— Я? - притворно удивляется он. – Придумываю? Да, если даже это и так. И что? Сама же знаешь. Главное пустить круги по воде, волна пойдет потом сама. И это ты сейчас, разрушая семью, втягиваешь сыновей в этот треш. Думаешь, они простят тебя? Денис наклоняется ближе, и я чувствую его холодный как лед шепот:

— Они отвернутся от тебя, Муза. Навсегда.

В моей груди все сжимается. Представляю лица моих мальчиков...

Что, если Карпович прав? Матвей точно останется со мной, а вот Тим… Да, он может отвернуться. Но…

Тут вспоминаю Назара. Его слова: "Ты сильнее, чем думаешь".

— Ты не знаешь наших сыновей, – выдыхаю твердо. – Они не твои пешки.

Лицо Дениса темнеет, словно по нему пробегает черная туча.

— Посмотрим, – шипит он.

Резко встаю, шумно отодвигая кресло.

— Хватит! – мой голос звучит как хлопок захлопнувшейся навсегда двери. – Ты не будешь решать за них. И уж тем более – за меня.

Карпович замирает. В его глазах мелькает что-то человеческое. Но лишь на мгновение.

— Ошибаешься, – тихо говорит он, поворачиваясь к выходу. – Я всегда и все решал за тебя и за сыновей.

Дверь захлопывается. Я сжимаю кулаки, глядя в окно и думая, что страшны иллюзии и самообман.

Через несколько дней Новый год. Сегодня у нас с коллективом корпоратив. Традиционно гуляем в дорогом и атмосферном ресторане.

Золотистый свет хрустальных люстр мягко льётся на белоснежные скатерти, отражаясь в бокалах с искристым шампанским.

Аромат хвои и мандаринов смешивается с тонкими нотками дорогих духов и ароматами праздничных блюд.

Всё вокруг дышит предновогодним волшебством – гирлянды переливаются, смех сливается с моими любимыми мелодиями джаза и блюза.

Даже официанты сегодня выглядят особенно нарядно в своих чёрных смокингах с серебряными бабочками. Но…

Мне одиноко, тоскливо и холодно.

Я сижу за столиком. На мне красивое в тёмно-синее бархатное платье, мягко облегающее округлившийся живот. Мои блондинистые кудри, уложены в элегантную волну. Она единственное, что держит форму в моем мире, который внезапно стал таким зыбким.

Верчу в пальцах бокал с гранатовым соком. Но…

Даже его насыщенный терпкий вкус сегодня мне кажется пресным.

Моя подруга Юля сияет в платье цвета темного золота. Рыжие локоны подруги рассыпаны по её плечам. Глаза сияют радостью и весельем.

Юлька ловит мой взгляд и сразу хмурится.

Вздыхаю с мыслью, что она всегда читает меня, как открытую книгу.

— Муз, да что с тобой? – голос подруги звучит звонко, бодро, но в нём слышна тревога. – Ты вся в себе. О чём задумалась?

Улыбаюсь в ответ. Мои пальцы непроизвольно сжимают салфетку, оставляя на ней мятую гармошку.

— Да так… Ничего существенного, – мой голос звучит глухо и безрадостно. – Новый год на носу, а у меня настроение – будто в прорубь нырнула.

Юлька, задорно смеясь, нежно обнимает меня и поглаживает мое плечо.

— Да ладно тебе, Музончик! – смех подркги звенит, как колокольчик. – Ты же скоро станешь мамой! Это же счастье! – её глаза вспыхивают разноцветными огнями гирлянды. – Кстати, как там наша малышка? Ты же обещала мне рассказать про последний осмотр! И не вздумай забыть, что я буду крестной!