Книга Счастье в 50. Драмы больше нет, страница 43 – Мара Евгеника

— Я тебе уже говорил, ма, – берет слово Матвей. – Отец сказал, что ты творишь дичь, которая может негативно отразиться на семейном бизнесе и на нас всех.

Пока старший говорит, я получаю от него сообщение:“Ма, извини, я Тимке ничего не стал говорить про беременность. Ты же знаешь, как он ревниво воспринимает твое отношению ко мне. Вот и решил, что все новости вы с отцом должны ему сами рассказать! Извини!”

— Мам, по какой причине ты вдруг решила шантажировать отца бизнесом? – интересуется Тимофей, как в детстве округляя глазища, словно он увидел таракана.

— Тим, это тебе папа так сказал? Ну про шантаж?.. – уточняю, потому слова сына для меня крайне неожиданны.

— Да, он нам так и сказал, что ты немного не в себе, – говорит младший, морщась. – Ну, дескать, из-за какой-то бабкой дури хочешь бизнес поделить. И ради этого сейчас проводишь аудит и оценку всего.

Слушая Тима, вернее ту грязь, что льет в уши сыновей Карпович, понимаю: дальше нет смысла скрывать от парней реалии происходящего.

— Поняла вас, родные. Значит, будем идти по порядку. Я беременна. Узнала на этом на узи. Было уже шестнадцать недель. Отец как раз в это время находился в командировке. Врач мне пояснила, что в менопаузу такое тоже может быть. Как вы понимаете, малыша я решила оставить. Отцу об этом сказ…

— Мама, это очень опрометчивый шаг, – перебивает меня Тимофей. – Возраст, хронические заболевания, сломы хромос…

— Извини, милый, но ты повторяешь слова своего отца, – зеркалю поведение сына.

— Мам, но синдром Дауна – одна из форм геномных патологий, на развитие которой влияет именно возраст матери, – снова перебивает меня Тим.

— УЗИ не выявило отклонений в развитии плода. Диагностическое исследования крови тоже не нашло аномалий. Скоро у меня тройной скрининг. Но… Я уверена, что у нас с малышкой все хорошо, – говорю оптимистично, потому на самом деле все же немного волнуюсь.

— Хорошо, ма! Ты, главное, не переживай.

Подмигивает и улыбается мне Мотя.

— Теперь нам с Тимкой придется привыкать к новым реалиям.

— Нет, нет и нет… Лично я категорически не согласен с твоим решением, ма. И не могу принять его, так же как и отец, – словно не слыша старшего брата, ещё больше входит в раж Тимка. – И все же… Если с твоей беременностью мне понятно, то вот по поводу оценки бизнеса и имущества - нет.

— Ну, здесь все гораздо проще. Как впрочем и с отрицанием вашим отцом нашего общего ребенка, – говорю и снова чувствую горечь во рту. – Если честно, думала, что он вам сам все скажет. Во всяком случае, это было бы честно по-мужски…

Вздыхаю и беру паузу. Думаю, как соблюсти внутренний баланс, чтобы снова не провалиться в эмоциональный деструктив.

Чем дольше молчу, тем больше понимаю: мое желание оградить сыновей от моральной грязи и боли ни им, ни мне, ни нашей семье уже не помогут.

— Матвей и Тимофей, вашему отцу не нужен наш общий ребенок, потому что у него есть молодая женщина. Она в скором времени должна родить…

Смотря на парней, снова вздыхаю и кусаю нижнюю губу.

Вижу в мессенджере Матвея сообщение:“Ма, все хорошо! Ты молодец! Я с тобой! Не волнуйся и не переживай!”

— Еще раз повторю. Я была уверена, что эту новость ваш отец должен был до вас донести сам.

— Я не верю, – нервно выдыхает Тимофей. – Этого просто не может быть. Мы с ним недавно общались. Он не словом не обмолвился.